Неучтённый

«Вероятно, решает проблему мирового масштаба, коль так немногословен. Не буду ему мешать, от этого и моя жизнь зависит», – прокомментировал я сдержанность искина.

Я проследовал по указателям в сторону собственной каюты. Она была расположена далековато от центра тренировок. Поэтому гулял я минут тридцать. Успел рассмотреть, что так называемая станция в иллюминатор сверкает обрывками коммуникаций и, по сути, является довольно большим обломком некогда колоссального строения.

Как вообще что-то могло тут функционировать после такой глобальной катастрофы, остаётся большим вопросом для меня.

Добравшись до каюты, я вошёл в шлюзовую камеру.

Раздался голос искина:

– Выполняю герметизацию, заполняю шлюз воздухом. Процедура завершена. Можете входить в каюту.

Я зашёл и впервые осмотрел своё пристанище. Ну что я могу сказать. Больничные палаты не меняются с годами, столетиями, местоположением и расовой принадлежностью. Больница – она и есть больница.

Жить тут долго могут только больные. Себя я к таким не относил.

«При первой же возможности переберусь на корабль, если она представится, конечно», – решил я.

На корабле мне было хорошо и уютно, как дома или в общаге, несмотря даже на трупы в рубке. И поэтому я буду стараться всеми силами отремонтировать его систему жизнеобеспечения, если нужно, в первую очередь. А после этого организую переезд. Да и сэкономлю на отключении этой комнаты от поддержки её энергией.

Лучше перенаправлю энергию на судно. Туда для обучения, тренировок, ремонта и так нужно будет её доставлять. А ремонт, скорее всего, понадобится. Хотя бы поверхностный или какая-то настройка оборудования, не может корабль за пятьдесят лет никак не пострадать. Поэтому я и готовился к любому отчёту, который должна уже вот-вот предоставить Ника.

Ну а пока займёмся обедом.

896-й говорил, что обед где-то уже тут.

Чемодан майора вижу.

«Ага, вот эти коробки, скорее всего, и есть то, что мне нужно. Да, вот серая надпись «НЗ», – прочёл я на одной из коробок.

«Так, устал удивляться всему подряд, но я читаю, и явно не на русском языке», – спокойно и размеренно подумал я, никакого ажиотажа, простая констатация того факта, что я умею читать, то есть преобразовывать те непонятные символы во вполне понятные слова, и делаю это очень даже быстро.