Отголоски далекой битвы: Отголоски далекой битвы. Вторжение демонов. Джокер

– Там стража, – даже не сомневаясь в том, что говорю правду, сказал я девушкам, – сам я туда смогу пробраться. Но если мы пойдем все вместе и в таком виде, то нам не избежать боя. Поэтому что у вас есть на этот счет?

А в том, что у них что-то есть, я особо не сомневался. Девушка долгим изучающим взглядом смотрела на меня, будто решая, прибить меня сейчас или оставить на потом, а пока мне, как еще живому мертвецу доверить свою огромную и страшную тайну. Все равно она от меня, уже практически мертвеца, теперь эта тайна никуда не денется.

– Мы пройдем, – наконец негромко ответила она и на пару мгновений прикрыла глаза.

Мне стало интересно, что же такое произойдет. Но она как сидела напротив меня, так и продолжала сидеть. Прошла еще секунда, и она вновь открыла свои очень уж пугающе кровавые глаза.

Только что это? Странный и страшный взгляд девушки исчез. Ну, как исчез? Ее зрачки теперь вместо кровавого цвета стали такими же темными, как и белки глаз, красноватая тонкая полоска осталась лишь на месте радужки.

Киала между тем поднялась и практически бесшумно обошла меня по кругу. Я думал, что она просто что-то хочет сказать остальным фуриям, а потому не стал крутить головой ей вслед, только контролировал перемещение ее метрической матрицы.

Однако далеко уходить она не стала, а остановилась прямо за моим плечом и, наклонившись, шёпотом произнесла:

– Так мы и пройдем.

Я несколько обескураженно оборачиваюсь в ее сторону.

– Так вас же заметят.

Вот тут-то я и увидел, что глаза удивленных и пораженных, вернее даже изумленных до невозможности фурий могут быть гораздо, гораздо больше, чем у всех остальных. Две огромные черные бездны сейчас в немом изумлении смотрели прямо мне в лицо.

– Киала, – наконец, слегка выйдя из ступора, прошептала одна из девушек, сидящих рядом, – он тебя видит.

Та медленно кивает сказавшей это фурии в ответ. Похоже, я чего-то не понимаю.

Киала все еще в ступоре. Она медленно поднимает руку и проводит ею у меня перед глазами.

– И чего машем? – спрашиваю у нее я.

Фурия ошарашенно делает шаг назад.

– Видит, – только и повторила она и уже гораздо тише добавила: – Нас никто не может заметить, когда мы пользуемся своей врожденной способностью «невидимости». Но к тебе это явно не относится.

Или мне показалось, или в ее голосе прозвучали лишь какие-то нотки осуждения.