Дом на мосту

Налево от крыльца на рельсах стояла прикрытая рваным брезентом дрезина.

Убедившись в надёжности настила, вышел на небольшой крытый перрон со стороны кухни, на котором стояла деревянная, с литыми чугунными ножками, скамейка.

Над окошком красной масляной краской было грубо выведено «Касса».

Трудно было определить время суток или года: было сыро, но не холодно, небо застилал тонкий слой рваных облаков, по обоим берегам реки стоял хвойный лес. Единственное, что было ясно – не зима.

Просидев на перроне до наступления сумерек, ушёл в дом, выпил полный ковш воды и, не раздеваясь, завалился спать на диван.

В дверь очень настойчиво постучали.

– Кто там? – спросонок и от испуга заорал я.

– Не ори, Егорушка. Это Егерь.

Я сел. «Егор!».

– Какой ещё егерь?

– Местный, блин. Зайти-то можно?

– Да, конечно.

Невысокого роста, кургузый, с обожжённым солнцем лицом человек вошёл в дом.

– Ты что помятый такой? Бухал?

– Я ничего не помню.

Егерь поставил громадный мешок на пол.

– Опять?

– Что значит «опять»?

– Это, Егорушка, значит в русском языке, что не первый раз.

– То есть мы знакомы?

– И довольно давно. Давай я пожрать сделаю, а ты пока рожу умой и на стол накрой, – сказал Егерь и по-хозяйски прошмыгнул на кухню.

Я вышел на улицу. У перрона висел умывальник, рядом, в зелёном бачке с кривой надписью «для тех нужд» плавал в воде эмалированный ковш. Зачерпнул воды, заправил бачок, сполоснул несколько раз лицо и вернулся в дом.

Егерь развернул деятельность, пахло жареным мясом, и я понял, что очень голоден.

– Кабанятина, свежак, – будто услышал меня гость. – Водка на верхней полке в шкафу. Поставь на стол бутылку, а вторую рядом, на подоконник.

Я сделал как было сказано.. Егерь появился со сковородой, поставил её на фанерный круг, выполнявший, судя по виду не раз, роль подставки, потом принёс грубого хлеба, а в третий заход – пару гранёных стаканов.

– Наливай. Закусим и начнём.

– Что?

– Беседу, что же ещё.

Мясо было жёстким, но вкусным. Мне показалось, что хмелею я от него сильнее, чем от водки.

– Ты снова ходил к «овечке».

– К кому?

– К паровозу. Он утонул в болоте много лет назад.

– А зачем?

– Ну ясно, зачем – дорогу искал, хотя я тебе сто раз говорил: там морок. Но ты не слушаешь.

– Я тебя сейчас слушаю и ни черта не понимаю.

– А что понимать? Просто на слово поверь. Вот туда, – он махнул рукой в сторону двери, – ходить не надо.