Дом на мосту

За месяц сделали переправу на другой берег. Прошли второй участок до сужения. Может, вам на карте показать?

– Нет, спасибо. Продолжайте.

– Сейчас встали в мягкие грунты. Янис взял на себя прохождение участка, а я приехал, от его имени, просить «овечку» для испытаний.

Я протянул ему записку.

Соболев прочитал бегло, затем сел, закурил и прочитал ещё раз уже внимательнее.

– А что вы думаете об этом Янисе?

– В работе спорен, немного нервный, но я списываю это на прошлое. Очень, – я выделил слово, – много общается с бригадой.

– Ну, задача у него такая – общаться, но вы присмотритесь. Если вдруг что, сразу телеграфируйте.

– Ну, телеграфа у нас пока нет.

– Поработайте хорошо – и будет. А что за поп у вас там на участке?

Я растерялся, но постарался не подать виду.

– Алексей. Крестьянского происхождения. Был вовлечён в церковь с подачи отца, но с приходом советской власти полностью поменял мировоззрение. Работает за троих, несмотря на травмы. Не жалуется. Посторонних разговоров не допускает.

– Хорошо. Но вы тоже присмотритесь.

– Обязательно.

Соболев снова встал и подошёл к окну.

– «Овечку» я вам сейчас дать не могу, минимум через три недели.

– Я думаю, это вполне реальный срок. Как раз проложат отвод.

– Вам надо отдохнуть, Егор Павлович. Я премирую вас от горкома квартирой на проспекте Пролетариата – как раз вчера освободили. Ключи возьмёте у коменданта. Скажете, от квартиры Мысиковых. Бумаги оформите позже.

– Спасибо.

– Не смею задерживать.

Судьба зло подшутила: квартира оказалась в двухэтажном доме прямо напротив нашего старого. Гора чужой одежды была свалена на диване в зале. По полу разбросаны разорванные книги. В мойке на кухне, меж битых тарелок, валялся одинокий серый носок. Потратил день на то, чтобы всё лишнее вынести к дворницкой. Меня преследовало чувство, что я убил живших здесь людей.

Вечером курил на балконе, наблюдая, как в моём настоящем доме жарила рыбу какая-то уставшая тётка громадных размеров.

Ночью пошёл дождь. Проснулся от звука капающей воды – заливало дальнюю комнату. Я подставил таз, а поутру первым делом залез на чердак. На углу сгнили стропила, и крыша провалилась внутрь. Съездил в депо, выписал доски и гвозди, добыл два листа жести и остаток недели занимался восстановлением кровли.

На вторую неделю зашёл в рабочую столовую за пайком. Возвращаясь назад, завернул в сквер, сел на лавку. Солнце разморило, и я задремал.