«Тяжёлая» вода

Во-вторых, самое главное – это сохранение максимальной скрытности, то есть исключение любого контакта с вероятным противником, дабы «практический пуск стал бы полной неожиданностью и «отрезвляющим душем» для американцев и их сателлитов по военно – политическим блокам»? И, наконец, в – третьих: помимо ракетной стрельбы необходимо провести ряд «опытных экспериментов» по преодолению тех самых противолодочных рубежей, параметры их «комплектующих» гидроакустических буев, а также постановка советских аналогичных гидроакустических буев непосредственно на путях коммуникаций американских подводных лодок и вблизи мест их базирования с целью определения их «паспортных данных», то есть индефикации!».

Вот, собственно, так просто и вкратце я сейчас изложил ту задачу, которую «советское командование, партия и правительство поставили перед экипажем подводного ракетного крейсера стратегического назначения (ПРКСН) «Златоуст» на предстоящую боевую службу (БС) в северной и центральной Атлантике.

– Вопросы есть? – Порошин даже испытал некоторое облегчение от того «груза», что высказал то, что тяжелым камнем лежал на сердце.

– Разрешите, товарищ адмирал! – это был «доктор», то есть начальник медицинской службы (Нач. МС) старший лейтенант Константин Кувшинов, только три года назад окончивший Военно – медицинскую академию им. Кирова (ВМА) в Ленинграде. Костя, кроме постановки градусника или раздачи иногда таблеток, больше не имел никакого «боевого» опыта – «служба как в раю», то есть все моряки экипажа практически здоровы.

«Казалось бы, служи и радуйся – чем ты недоволен? А он с «дурацкими» вопросами к начальству лезет?» – по крайней мере, по удивленно-возмущенному взгляду замполита можно было сделать именно такой вывод.

– Да, конечно, товарищ …? – казалось, что Порошин даже вздрогнул от неожиданности, ибо никак не ожидал вопроса от нач. меда.

– Старший лейтенант Кувшинов! – «доктор» от смущения и своей природной скромной интеллигентности густо покраснел, однако все же задал адмиралу интересующий и не только его, но и многих вопрос: А сколько продлится боевая служба, если не секрет?

– Не секрет, товарищ Кувшинов! Полагаю, что максимум 70–75 суток, не более того! – и сразу как-то напряжение, та тяжесть, которая висела в воздухе душного отсека подводной лодки, все рассеялось как утренний туман.

Офицеры вдруг все расслабились, зашептались, кто-то засмеялся: даже возмущенно – «грозный» замполит что-то у кого то спросил или чего-то сказал.