Механическая пустошь

Чтобы устрашить! Подавить волю к сопротивлению! Уничтожить еще до начала самой схватки!

Но жевун не спешил переходить к действиям.

Его глаза пока привыкали к яркому свету, копыта разбрасывали тяжелый песок, но даже в таком состоянии зверь уже почувствовал запах жертвы. Тяжелый, слегка солоноватый смрад, который обездвиживает тело и путает мысли, повис над ареной.

Зверь рыкнул. Пленник ответила тем же. Зрители откликнулись нервным гоготом.

Один наступает, второй пятится назад – эдакий предсмертный танец под радостные вопли и свист неугомонной публики.

Каждый желает продлить этот леденящий душу момент, но в тоже время и спешит избавиться от томительного ожидания неизвестности. Извечный парадокс любого захватывающего зрелища.

Небольшая заминка. Поворот, рывок, перемещение. Наконец зверь загнал жертву в угол. Неторопливо, словно пленник сам желал поскорее покончить с бесполезной беготней и отдать себя на откуп этому жестокому миру.

Зверь приклонил голову и захрипел. Копыто впилось в песок – в стороны полетел песок.

Пленник ждал. Его взгляд блестел, а ноги были напряжены как у бегуна на старте. Только вот к чему он готовился?

Жевун больше не ждал. Сорвавшись с места, он стремился к жертве. Вздох, второй, третий – резкий взмах головы. Однако попытка взять жертву на клык и хорошенько подбросить над собой так и не увенчалась успехом. Пленник ушел в сторону. Странным образом взял и очутился в противоположной части арены.

Ошарашенный зритель притих. Никто не понимал, что происходит. Но у многих сложилось впечатление, что во всем виновата мутнянка, которую они перебрали накануне.

Возникшие на арене вихри заставили песчинки взметнуться над землей. Творилось что-то невероятное.

– Ну-ка, тварь, ко мне! Ползи-ка сюда, – прошипел пленник.

Голос его оказался тонок и сравним, разве что с детским писком.

Жевун мгновенно сориентировался и ринулся в очередную атаку.

На этот раз жертва не стала удивлять всех присутствующих кульбитами и кувырками. Скользнув в бок, человек перекувырнулся и, вскочив на ноги, поманил хряка к себе.

Странник напрягся. Его взгляд мгновенно зацепился за один очень примечательный факт: средний и указательный палец жертвы переплелись, словно пара шипящих гадюк. Он специально не стал выставлять их напоказ, а спрятал за спину.