Путешествие Гнева

Даже если учесть тот факт, что у тебя появятся достаточно грозные родственнички.

– Да уж получше, чем провести остаток дней в Тауэр?Крит, – фыркнул я.

Гном протянул мне целебный напиток. И дождавшись, когда я сделаю осторожный глоток, спросил:

– Скажи, а что в твоем понятии – несправедливость?

Нахмурившись, я недоверчиво уставился на наставника. Несмотря на его бороду и массивную шевелюру, уловить отражавшиеся на его лице эмоции было не так?то сложно. Он спрашивал абсолютно серьезно: ни единого намека на шутку или издевательство.

Заметив мое замешательство, механикус попытался пояснить:

– Пойми, меня не интересуют твои рассуждения о голоде или бесконечных войнах. Расскажи, как она коснулась именно тебя, а не кого?то другого.

Задумавшись, я отставил в сторону чашу и, покосившись на вторую площадку, где неугомонные труженики грузили очередную партию запрещенного товара, вкрадчиво произнес:

– Мой бывший учитель… он был виртуозом, и всегда мечтал создать что?то необыкновенное.

Такое, чем смог бы пользоваться каждый из нас.

– Он хороший механикус? – спросил гном.

– Думаю, что да, – кивнул я. – Иначе он никогда не создал бы целых семь изобретений, и каждое из них такое неповторимое, что даже бывалые эксперты диву давались, увидев столь сложную машинерию.

Белый Хвост понимающе кивнул.

– В чем же тут несправедливость?

– Понимаете, он никак не мог испытать свои творения. Вроде бы все хорошо, но как только доходило до экспертов, обязательно случалась какая?то заковырка.

 – Мой голос приобрел нотки обреченности, словно страшная закономерность преследовала не только виртуоза, но и меня самого. – И сколько мы ни бились – у нас ничего не получалось. Столько лет и все без толку! Сущая несправедливость…

– Согласен, – откликнулся гном. – Только это ведь не конец истории, не так ли?

Я не стал отнекиваться и рассказал о том, как последнее творение мистера Босвела стало причиной моих несчастий и насколько легко виртуоз расстался со своим учеником.

Закончив повествование, я ощутил вставший в горле ком, и, если бы мне пришлось рассказать еще какую?нибудь историю из своей, полной несправедливости жизни, я наверняка бы разрыдался прямо на глазах наставника.

Гном долго молчал, попивая душистый отвар, а когда чаша опустела, подмигнул мне и, словно заговорщик, оглянувшись по сторонам, сказал:

– Поздравляю, Сти. С сегодняшнего дня ты можешь именовать себя лиходеем.