Война внутри

А оценщик превосходно понимает отведённую ему отрасль, способен по-настоящему любоваться открывающимся ему шедевром, его истинным масштабом. И посредством эмоционального роутера переживания оценщика могут передаваться зрителям. Евгений – очень хороший оценщик, не такой массовый, какие работают на закрытых платных каналах и усиливают удовольствие от трёхсотого эпизода сериала, которого ты до этого даже не видел, потому и не можешь оценить задумку сценаристов сам. А настоящий – работающий с шедеврами изобразительного искусства и архитектуры.

Пищит, включаясь, пищевой блок. Сергей идёт в туалет, сердце радостно колотит в рёбра. Ему даже немного дурно. Нужно успокоиться. Какой у него там самый расслабляющий чай? Чайника у Сергея нет, поэтому он ставит четвёртую секцию пищеблока в режим «Супы, готовка». Помещает в неё ёмкость с водой и приказывает системе остановиться за три минуты до кипения.

Ужинает, задумавшись, несколько раз промахивается мимо говядины вилкой. Отлично, нужно приготовиться к их приезду.

Ставит грязную посуду в пищеблок. Система очистит поверхность и спустит органику в биоотвод. Пища для ближайшего регенерирующего завода.

Вместе с калом.

Читает книгу, текст идёт сложно. Пьёт расслабляющий чай.

Звонок.

– Здравствуйте, дед Серёжа. Это Саша.

– Здравствуй, Саша, заходи.

Дверь пропускает малыша в квартиру. Тот рассматривает висящую на стене гитару, широко распахнув рот.

– Вы музыкант? Сможете сыграть? Правда, без оценщика я не совсем смогу понять, простите. – Опять потупляет глаза.

– Да не нужен тебе оценщик, хватит с меня одного. И не музыкант я.

– Вы делаете музыкальные инструменты?

– Нет, я по специальности повар. Только им я тоже не работаю.

– А-а, – тянет мальчик, но видно, что он мало что понимает. – Не работаете? – уточняет. Видно, что он ужасно удивлён. – А чего она у вас висит? Можно потрогать?

– Висит потому, что это ещё один урок. Трогай, только осторожно, да и пыльная она. Могу сыграть тебе «Смерть комара».

– Нет, мне про смерть не надо.

 – Саша становится на цыпочки, тянется, трогает кончиками пальцев гитару. Отдёргивает руку. – А я знаю ответ на этот урок. То есть думаю, что знаю, – поправляет он себя. – Вы эмоционально травмированы структурой общества, не доверяете ему и выражаете ему свой протест. Поэтому не работаете по специальности и волосы у вас длинные. Протест – это всегда дорого, это нам так учитель говорит. А ещё вы из пятого поколения, а все поколения до шестого несовершенны.