Культ

Кому это может понадобиться? Однако все было аккуратно и бережно разложено на широких полосах плотной белой ткани, расстеленной поверх комковатой грязи, и девушки в джинсах, ветровках, с волосами, забранными в хвост на затылке, нежными прикосновениями кисточек счищали с находок прилипший песок, подписывали и прикрепляли бумажные бирки, а бородатые мужчины, кряхтя, снова лезли в раскоп – с большими и маленькими лопатами, совками, жесткими щетками, пока, наконец, не расчистили капище полностью, обнажив грубую каменную кладку.

Теперь яма смахивала на огромный, метра три в поперечнике, колодец, стены которого были выложены из черных и серых валунов, плотно пригнанных друг к другу. Не очень-то похоже на святилище, где собиралось все племя; скорее, на жилище шамана, бормотавшего там молитвы неизвестным богам, одурманенного дымом горящих трав, настойками из черных ягод и красных грибов, который потом, выходя к своим соплеменникам, сообщал им волю духов или давно умерших предков, являвшихся ему в горячечном мороке. Удача на охоте в обмен на жизнь самой красивой девственницы; богатый улов за жизнь мальчишки, косо посмотревшего на служителя культа. Лучшая доля добычи и пышнотелые женщины, чтобы шаман согласился еще раз замолвить слово перед потусторонними силами.

Потом люди ушли, тщательно упаковав осколки и черепки в пластиковые пакеты; находкам предстояло отправиться из одной могилы в другую, сменив земляную яму на склеп в запасниках областного музея, где в темноте, на пыльных рядах бесконечных полок хранилось бесчисленное множество таких же, невероятно древних, немыслимо ценных и никому не нужных артефактов.

Подземное капище накрыли низким куполом из плотного ярко-синего пластика; он был похож на хирургическую заплатку, которой наспех залатали открытую рану в развороченном грунте. Территорию вокруг обнесли наскоро поставленным железным забором: вбили столбы, прикрутили болтами коричневые металлические полотна – двести метров с востока на запад и пятьдесят – с юга на север. Со стройплощадки, частью изрытой, частью еще покрытой спутавшимися, стелющимися по земле стеблями упрямых северных трав, убрали почти всю технику; остался только один коренастый бульдозер – стальной, молчаливый зверь, пришедший поклониться древнему капищу. С восточной стороны в ограде оставили проезд, перегороженный широкими стальными воротами, а рядом поставили будку охраны, чтобы не пускать посторонних.