Мы – чемпионы!

Мне уже об этом деликатно намекали, "сами знаете где". За пять лет только три кадета стали кандидатами в мастера. Это почти из сотни учеников. И из этих трех кандидатов, один – Петя. Этот Петя вообще мне скорее в минус, чем в плюс. Вот так. Очень низкий выхлоп. А в прошлом году вообще ни одного нового кандидата в мастера. Просто стыдно, а для моей тренерской карьеры еще и очень вредно. Если хотя бы один из вас станет кандидатом, то это будет для меня спасение. Вместо трех будет целых четыре. Представляете, какой это огромный рост в процентах? Впрочем, заранее, считать не будем.

– Не переживайте, Сергей Петрович, мы с Костяном легко побьем этих "спартаковцев", – уверенно заявил Пашка, – я их знаю, этих "полупокерсов"! Эти их мастера "дутые", "липовые". Настоящие московские мастера, одним словом.

Почему-то традиционно считалось, что московские мастера играют слабее, чем их коллеги из провинции. Причем так считалось и в регионах, и в самой Москве.

– Хорошо. У меня еще будет, наверное, персональная просьба к Костику, – задумчиво сказал тренер, – посвяти, пожалуйста, какое-то время Лене, потренируй ее персонально немного. Побудь ее личным спарринг партнером. Подтяни ее к финалу. Лена, ты не против, я надеюсь?

– Я не против, – тихо ответила Лена и слегка покраснела.

Мне было интересно выступить в новой для себя роли. А вдруг Ленка выступит удачно после моих тренировок? Это будет означать, что у меня раскроется неожиданный тренерский талант.

– Потренируемся как надо, Сергей Петрович, не переживайте. Я сделаю из нее чемпионку, – пообещал я.

Домой мы втроем шли вместе. Сначала провожали Лену.

– Как все-таки несправедливо устроен этот мир, – жаловался по дороге Пашка.

– Почему это "несправедливо"? – удивилась Лена.

– Ленка, только без обид, ладно? Вот ты играешь хуже нас. Вообще, очень плохо играешь. Я когда с тобой играю, вообще не напрягаюсь.

– Но у нас ведь счет по личным встречам примерно равный, – возразила Лена.

– Это просто потому, что я джентльмен, – объяснил Пашка, – а вообще, ты играешь очень плохо. Тебе этого никто не скажет откровенно, ни родители, ни тренер, ни даже Костян, никто. А я говорю тебе всю правду прямо в лицо, как настоящий друг. А теперь насчет несправедливости этого мира.