Горн, Бес и другие. Том первый

Какое-то время каменные чешуйки шуршали, сливаясь воедино и превращаясь в монолит.

– Ну вот и всё. – подвёл итог Лагерсериот, когда каждый из одиннадцати забрал свой артефакт. – Теперь что касаемо тебя. – он обернулся к Дору. – Ты же понимаешь, что твоё тело слишком старо, чтобы могло служить стражем?

Дор слишком поздно сообразил, что оказался в окружении. Он попробовал выскочить за пределы круга мудрецов, но не смог; тело внезапно перестало подчиняться, а в голове возник шум, мешавший сосредоточиться и попытаться оказать сопротивление.

Лагерсериот достал медальон. На нём появилась такая же вращающаяся спираль, что и на поверхности портала.

– Нам нужен вечный страж. – сказал он рассудительно и поднёс к лицу Дора медальон. – И ты как нельзя лучше подходишь на эту роль. Скариот сделает из тебя мумию. Лассергора и Дрогорир вдохнут жизнь, а я всё это узаконю и привяжу к этому месту навечно. Пиролет наделит тебя удачей, а Кнор научит сопротивляться чужой воле. Очень кстати пригодится твой младенец.

Он станет посланцем в случае необходимости. Ну это ты, надеюсь, сделаешь сам.

Дор с ужасом ощутил, что его внутренний мир, его мысли готовы броситься в глубину этого медальона. Как же он мог так опростоволоситься? Ведь знал, с кем имеет дело. То, что ему уготовили эти пятеро, было чудовищно. Это многократно хуже самой смерти. Он ещё сопротивлялся, когда сильный укол в сердце отправил его в темноту.

Пустота. И ничего, кроме этой пустоты. Единственное, что он ощущал, была пустота.

Его разум был чист.

– Ты меня слышишь? – требовательно прозвучал в голове голос. – Отвечай.

– Да. – ответил он.

– Кто ты?

– Я страж.

– Замечательно. – голос остался доволен. – Ну вот, друзья, теперь мы можем быть спокойны. Наш Дорметикур Тербоин любезно согласился стать стражем. И заметьте, совершенно добровольно. Его за язык никто не тянул. Всё законно. Мы можем отправляться. Судя по всему, этот мир – точная копия нашего. Так что расходимся, как условились.

Прощай, Дорметикур Тербоин. Мы на тебя надеемся.

Он открыл глаза. Одиннадцать фигур в последний раз оглядели его, отвернулись и разошлись в разные стороны. Лишь один, высокий задержался.

– Какой же ты тупой. – заглядывая ему в глаза, сказал одетый в синее. – Таким и останешься. Прощай, мумия, иди сторожи.

Обёрнутое в тряпьё создание подчинилось приказу и двинулось к каменному кругу. Застыло и уставилось в середину монолита бездушными глазами.