Горн, Бес и другие. Том первый

Горн, Бес и другие. Том первый

Константин Пылаев

«Расплата» уничтожила их мир, но подарила шанс начать всё сначала. Одиннадцать великих надёжно запечатали проход между мирами, оставив на страже отошедшего от дел некроманта. Шли годы, и защита дала трещину. В надежде предупредить катастрофу, старый волшебник вынужден отправить в путь своего юного воспитанника с целью собрать одиннадцать реликвий, чтобы с их помощью не допустить новой «Расплаты».Наивный юноша, выброшенный в большой мир, вызывающий в его душе восторг и одновременно полное неприятие, пытается найти своё место в нём.

В этом ему помогут верные друзья – дурная сущность его наставника, трусливый лорд, прямолинейный и недалёкий шахтёр, студент-недоучка и весьма странный щенок. По пути он встретит любовь и должен будет ответить на главный вопрос – достоин ли этот мир спасения.

Константин Пылаев

Горн, Бес и другие. Том первый

Пролог

Земля под ногами была горячей.

Настолько горячей, что стоять на ней босиком не представлялось возможным, только топтавшись. Вот только зачем; если можешь передвигать ноги – иди.

Жаркий воздух душил. Единственно выручал неожиданно налетавший ледяной вихрь. Если успевал приникнуть к земле, то был шанс, и довольно большой, что выживешь. Зато после ещё несколько часов можно было дышать морозной свежестью.

Поговаривали, что ближе к красному закату плавились камни, растекаясь густой жижей, но подтвердить это было некому; никто оттуда не приходил.

Впрочем, подтверждения и не требовалось. Все и так верили.

Да и как тут не верить. Раньше байкам о «Расплате» не верили, а оно вон как вышло. Оттого и шли на восток, в надежде, что легенда окажется правдой. Спасительной правдой.

Но даже теперь, когда мир стоял на пороге гибели, они не желали остановиться. Не могли. Стоило лишь на мгновение прекратить борьбу, взять кратковременную передышку и тогда всё: остальные дружно набросятся и низвергнут в пустоту, чтобы сразу же сцепиться между собой.

Ещё совсем недавно мир аккуратно балансировал на волоске, соблюдая видимость гармонии, но чрезмерное честолюбие, жажда выдвинуть своё я, навязать остальным свою волю, как крайнее проявление гордыни привело к «Расплате». И не было никого не виновного в этом.

Все чего-то хотели. Хотели жить лучше, убеждённые, что того достойны.