Свинью подложили

Случилось это после того, как я, окончив девятый класс, отправилась работать старшей вожатой в пионерский лагерь «Лесная сказка».

Наше знакомство состоялось в клубе, на танцплощадке. Эдуард пел в составе вокально-инструментального ансамбля, приезжавшего к нам из соседнего села. Их группа каждый вечер устраивала дискотеки в нашем лагере. Однажды, заметив, что кто-то из пионеров на время медленного танца вырубил прожектора, я заскочила в клуб проследить за порядком и в случае чего наказать того, кто первый под руку подвернется.

Свет горел только на сцене, где Эдуард исполнял грустную песню о любви:

«Чем себя напрасно мучить,

Я влюблюсь в другую лучше…»

А тем временем расторопные пионеры, разбившись по парочкам, с детским трепетом прильнули друг к другу. Я поднялась на лестницу, соединяющую площадку с эстрадой, чтобы обозреть с высоты, на месте ли отрядные вожатые, бдят ли они за нравственностью вверенных им детей, как вдруг почувствовала, что Эдуард, отвернувшись от зала, жалобным больным сусликом смотрит в мою сторону.

Я повернулась к нему, наши взгляды встретились, и он задрожавшим голосом обратился ко мне со вторым куплетом:

«Словно плыл рекой широкой,

Словно плыл рекой широкой,

И на самой середине

Унесло волной весло.

От надежды мало проку.

До чего ж мне одиноко!

Вот увидишь, вот увидишь,

Я влюблюсь тебе назло».

Сдерживая себя из последних сил, чтобы не смести своим хохотом танцующих, я от напряжения густо покраснела, что, видимо, Эдуардом было воспринято, как зарождение ответного чувства.

Осторожно, тая в себе атомный взрыв смеха, я спустилась вниз, не дослушав песню до конца, и уже далеко за пределами танцплощадки, направив ударную волну смертоносного хохота в лес, звонко и безудержно разрядилась.

После того вечера мне стало немного жаль милого мальчика с гитарой, поэтому на следующий день я снова пошла на дискотеку, отчасти ради того, чтобы убедиться в подлинности и силе его симпатии, отчасти ради того, чтобы поддержать его пыл, вселить в него надежду, которая – чем черт не шутит – могла бы оказаться и не безосновательной.

Стоило мне только появиться на танцплощадке и подняться на приступку, как Эдуард опять отвернулся от всех, обратил на меня свой голодный взор и, никого не стесняясь, стал петь песню для меня одной.