Руссо туристо от Перестройки до Пандемии. 30 лет путешествий

«Всем сидеть! Достали лопатники! Поделились баблом живо!» Когда к нашему столику подошли четыре амбала, щуплый Макс встал и как зашипит нечто из своего репертуара: «Мне на пейджер пришло, что сейчас тут будут люди Петра Ефимовича, валите по-тихому, пока не пристрелили!», или «А ты кто такой? В Афгане служил? Нет? Хули вякаешь на погоны!», упоминая афган надо включать максимально беспредельный скандал с плевками в рожу, опрокидыванием мебели и рваньем хабэ: «Дай лимонку, замочу этих духов!» Если в зале находились ветераны этой войны, то десантура шла горой на помощь брату и всяким там не нюхавшим пороха спортсменам, борцам и каратистам, влетало по полной программе.

Или вариант потише – «Мне твоя банда не интересна. Снайпера видишь? Нет? Потому и жив еще. Все давай, иди, не мешай работать». Фразы похожие на сленг КГБ срабатывали на постсоветских людей пугающе – даже рэкетиры клали в штаны, услыхав нечто вроде строгого «А вы, товарищ, пройдемте со мной!». Тут главное стальной голос и приказной тон.

– Что за операция? Почему не доложили в седьмой отдел?

– А че, я не че. Мы под Резо Резаным ходим.

– Свободны, пока!

Правда, надо сказать, что когда Макс на Рижском рынке наткнулся на малолеток, которым понравился его плеер, никакие строгие слова не помогли. Малолетки были готовы умереть за плеер, это читалось в их глазах, потому пришлось отдать с миром, иначе нас просто зарезали бы посреди базара у всех на глазах.

Начинающие уголовники самые жестокие и опасные. При этом они хорошие психологи, могут уговорить женщину на любой грех за пять минут.

Это потом им мозги в зоне отобьют, а все остальное пропьют. А пока в покер с ними играть не садись, в бильярд не играй. Пиво не пей. Подставят так, что сам в тюрьме окажешься на пожизненном сроке. Короче, держись подальше.

Но если так получилось, что слишком четкие пацаны встали поперек дороги, то попробуйте завоевать их авторитет.

Например, был со мной такой случай. Шли мы с приятелем по Арбату (начало 90-х), разговаривали на тему мистического творчества Михаила Афанисьевича, вдруг на пути встает сопляк ростом мне по пояс и нагло так заявляет:

– Че вы тут хиляете?

– А что, нельзя? – вежливо спрашиваю я.

– Нельзя.

– Где это написано, что нельзя?

– А вон там, пойдем покажу, – малявка указал на арку, ведущую в подворотню.

Я понял, что там нас ждут.

– Нам туда не надо, мы прямо идем.

Тут как из-под земли возникает крепыш, ростом чуть повыше первого.