Ампутация души

Храм воспринимался как конный витязь среди пеших дружинников и невольно напоминал, что каждый христианин – воин духа. От этого церковь была ближе и понятней, не так угнетала, как городские громадины.

«Уж здесь-то я свой, – думал Деснин, любуясь изяществом этой небольшой церкви. – Отсюда меня не попросят». Теперь только обогнуть ее, и за ней будет та самая избушка. Деснин обогнул церковь и…

На месте избушки была лишь куча черных углей да пара обгорелых бревен. На этом фоне смутно белела кафелем обнаженная печь.

Деснин чуть не присел от изумления. В горле, и до того томимом жаждой, окончательно пересохло.

Деснин обернулся. Церковные ворота были открытыми. Было слышно, что там идет служба. Не чувствуя под собой ног, он направился туда. В нем еще теплилась надежда увидеть Никодима, хотя дурные предчувствия просто переполняли. Народу в церкви было немного. Священник, который вел службу, стоял в это время спиной ко входу.

«Со спины вроде похож, – неслись в голове Деснина мысли.

 – Но со спины все попы одинаковы. Да и по голосу, когда читают, их не различишь – все на один лад бубнят».

В этот момент священник обернулся. Деснин аж отпрянул. Не от испуга. Ничего такого страшного в облике обернувшегося не было. Просто его поразил контраст между тем, что он хотел видеть и тем, что увидел. Зато священник, в свою очередь увидев Деснина, отпрянул именно от испуга – столь ужасно было перекошенное лицо вошедшего в церковь. Но через мгновение священник отошел от увиденного и продолжил службу.

Отсутствующим взглядом Деснин наблюдал за ним.

Служба велась несколько оригинальным способом. Батюшка то и дело бесцеремонно облизывал губы, словно только что плотно пообедал. Вполне вероятно, так оно и было: в тощей рыжеватой бороденке его наблюдались хлебные крошки. Переворачивая страницы Евангелия, батюшка громко, на всю церковь, плевал себе на пальцы и столь же громко зевал, во всю раскрывая рот. Было что-то отталкивающие во всем его облике, особенно бросалась в глаза противная лиловая родинка у самой пазухи носа.

Батюшка вообще как-то не вписывался в церковный догмат, который гласит: «Образ священника – это иконографический образ Спасителя, символ Его присутствия на земле».

В этот момент прямо к церковному крыльцу – теперь это можно было сделать, так как обгоревший заборчик разобрали – подкатила BMWуха, водитель которой принялся настырно сигналить. Батюшка делал вид, что не слышит.