Апокалипсис доктора Дионова

Несправедливость – это когда одни государства имели сразу тысячи границ, а другие выходят за всякие рамки и обходятся вообще без границ, входя в различные группировки роботов или киборгов: СРУ (Союз Роботов Умников), АУЕ (Австралия и еще чего-то на У и Е), КИА (Киборги Имеющие Амеропу), КУЙ и т.п.

А чтобы исключить человеческие факторы, смуту и брожение умов, управление коммунальным хозяйством подключили к "Великому Искусственному Интеллекту" (ВИЙ) – на парламентских выборах победила "Партия Искусственного Интеллекта" (ПИЙ).

Вот они и решали, кто робот, а кто киборг, кому – диван, а кому – гроб. Кто воюет на стороне Запада, а кто за Восток. В целом человечество научилось доверять установленной системе управления и сосредоточилось на искусстве культурного отдыха и творческих задачах.

Из древних столиц народ потянулся в эти мегагипер-строения. Старые города превратились в музеи. В них осталось совсем мало жителей, только те, кто всё ещё держался старинных обычаев или считал, что жизнь среди исторических зданий подчеркивает их индивидуальность.

Там остались жить художники, музыканты старой школы, творческие люди и прочая богема.

Мир поделился на игроков и прочих. А там, где есть разделение – есть повод для очередной войны…

Ночь страстей

Большая комната в коммунальной квартире была обставлена дореволюционной мебелью и увешана старыми полинялыми театральными афишами. Центр занимал круглый обеденный стол, устланный расшитой скатертью. В свете керосиновой лампы блестел хрустальный графин.

На кожаном диване с резной спинкой восседал конферансье Фима, он был в игривом настроении.

– Глафирочка! – начал он издалека, обращаясь к своей даме сердца, которая слушала патефон, лениво возлежа в своем кружевном белье на перине и подушках под балдахином огромной кровати, непонятно как попавшей сюда явно из какого-то средневекового замка.

– Чё тебе?

– Я слышал Кама-сутра уже не в моде.

– А чё в модье?

– Говорят, ныне в Париже новая будуарная игра.

– Ну, давай, покажи.

– Нам надо поменяться амурными ролями. Ты будешь за мальчика, а я за девочку.

– Да ты итак как девочка.

– Глафира! Давай серьезно. Представь себе, что ты грубый мужик как извозчик, а я такая себе невинная школьница, нежная как лилия. Или лучше сестра милосердия. Ну, возьми меня!

– Ой, не смеши.

– Давай-давай, вот смотри это из Пассажа, по блату достал – вот, мягкий ремень. Ну-ка брось меня на кровать и стегани слегка. Говорят, это возбуждает.