Апокалипсис доктора Дионова

Были перекопаны Александровский сад, площадь перед Библиотекой имени Венина, Арбатский рынок наполовину ушел под землю… На Моховой снесли целый квартал стареньких зданий и там, где за деревянным забором гудела шахта Метростроя, к концу года все расчистили, сровняли с землей, и образовалась просторная площадь, по которой ходил трамвай. На Охотном ряду заканчивали отделку грандиозного здания "Света труда и обороны". На Манежной площади возводили гостиницу "Москва".

Воскресенские ворота и дома на Васильевском спуске снесли уже давно, наверное, скоро доберутся и до трущоб Зарядья, где в обшарпанном и потрескавшемся доме по Мокринскому переулку и проживала Рената.

Её окно над низкой аркой, наполовину заколоченное досками из-за дыры в стене, имело вид на внутренний двор, заваленный всяким хламом.

Пару раз Рената сходила на каток в парке Сладкого, покаталась среди веселой молодежи. Посетила музей изобразительных искусств и Большой театр. Ходила в кино, посмотрела музыкальную комедию "Веселые ребята".

Но ей не было весело.

На здании Военторга ее внимание привлек гигантский транспарант "Свободу товарищу Тильману" и огромный портрет немецкого депутата от компартии и антифашиста. Она подумала, а что тут сложного, надо напасть на конвой гитлеровцев и освободить видного коммуниста. Если бы ее позвали, уж она бы показала этим фашистам…

Она захаживала в Метрополь, бывала на театральных премьерах. Мужчины, разумеется, обращали на нее внимание и звали, кто в ресторан, кто замуж, но она от них отмахивалась, как от назойливых мух.

Особо настойчивым пришлось даже демонстрировать розовый наган, который был всегда при ней. И вот беспечным прогулкам конец. Ночной звонок сулил новое дело.

Раз звонил сам начальник Спецотдела товарищ Бекия, значит, он не забыл про их встречу на Красной площади, может даже помнит о своем предложении работать на него. Мелькнула надежда, что её все-таки не расстреляют. Перед расстрелом большие начальники не звонят – приезжает специальная команда и производит арест без всяких объяснений.

Она, конечно, не надеялась, что её позовут оказать помощь в расследовании убийства Тирова или разоблачать заговор трецкистов, но этот вызов мог означать мобилизацию всех чрезвычайных сил, в том числе временно отстраненных сотрудников.

За три минуты она облачилась в боевой наряд – форму сотрудника НХВД: кавалерийские шаровары, френч и офицерские сапоги. Норковых шубок и французских блузок в её гардеробе уже не было.