Дело доктора Дионова

Сквозь легкий ветерок доносилась нежная музыка, будто кто-то, лениво медитируя, перебирал на арфе или ситаре нотки босса-новы. Я не удивлюсь, если в кустах нас ждет классический спортивный кабриолет, чтобы было на чем сгонять в городок ради посещения прибрежного ресторанчика, где нас ждет клон французского шеф-повара, расхваленного во всех довоенных выпусках красного гида "Мишлен".

Аватар моей спутницы видоизменился. Девушка стала блондинкой и даже стала чем-то напоминать Натали. Вот что значит нейрокостюм высшей категории – моментально слизал всю мою память и подстроился под предпочтения клиента.

Мой образ тоже несколько улучшился. Вот так я бы и хотел выглядеть, как подкачанный загорелый красавчик.

Мы возлежали на огромном мягком матрасе под сенью тропической растительности. На дизайнерском столике возле нас ведерко с бутылкой охлажденного шампанского, бокалы и гора разных блюд на любой вкус: сыры, морепродукты, ананасы, канапе, клубника в сливках и всё такое.

– Дорогой, попробуй этот фрукт, какой он сладкий, – улыбнулась мне эта, ничем не прикрытая, красивая кукла.

– Тебя как звать-то? – спросил я.

– Эва.

– Очень приятно, я – Эдам, – пошутив, я расслабился на мягких подушках и надкусил фрукт со вкусом манго…

Очнулся я в мрачном и сыром помещении на прикованной к стене металлической койке покрытой тонким грязным матрасом. Стены камеры были покрыты серой краской, а пол – голый бетон в темно-кровавых пятнах. В камере отсутствовали окна, и единственным источником света служила тусклая электрическая лампочка, висевшая высоко на потолке.

В одном углу находился шаткий деревянный столик, в другом – вонючая и грязная параша. Выход был закрыт массивной металлической дверью с небольшим окошком для наблюдения и передачи еды.

На мне красовались вшивые и окровавленные лохмотья стиля лагерей 1930-х. Вроде рваной телогрейки. А вместо красивой девушки, на соседней койке восседал тощий лысый уголовник, сплошь покрытый татуировками, он склабился гнилыми зубами и чавкал, ковыряясь ложкой в миске, наполненной тошнотворной бурдой.

– Где мы? – спросил я, корчась от дикой боли в животе.

– Очухался жмурик? Поздравляю, мы в аду…

Последний круг ада

Представления древних о том, что такое ад весьма красочны и даже чем-то привлекательны. Вспомним все эти картины средневековья, Иеронима Босха, "Божественную комедию" Данте и прочее.