Твой дом – тюрьма

Были у нас и протестанты (речь о них ещё впереди), отношение к которым было особым, но тоже не агрессивным.

2

Достаточно скоро моя жизнь вошла в спокойную, размеренную колею. Большую часть своего времени я был занят рисованием эскизов для мастеров ширпотреба и «бойщиков мастюх» (мастеров татуировок), за что и заработал прозвище-погоняло «Художник». Кроме того, я много читал и каждый день усиленно занимался физкультурой. Бытовые вопросы решались сами собой. Минимальные потребности, – питание в столовой («на хмыре») и крышу над головой, – мне обеспечивало государство, а сигареты с чаем (и прочие излишества) я зарабатывал своими художественными талантами.

С подачи отрядного завхоза Гоши я завязал отношения с козлами общезоновского масштаба – нарядчиком и диспетчером промзоны. Эти функционеры обеспечили мне свободный вход-выход на промзону («промку»), где я спокойно общался с зеками из других отрядов. Общение, не ограниченное решётками локальных участков, было нужно не столько мне, сколько самим зекам, быстро узнавшим о «грамотном мужике-юристе из пятого отряда, который ненавидит Советскую власть».

Тот факт, что по образованию я экономист, да и власть у нас, вроде, давно не Советская, никого не смущал. Зеки считали, что грамотность в сочетании с ненавистью к начальству – достаточные качества для человека, готового помочь униженным и оскорблённым.

Очень скоро ко мне потянулись люди. Все они нуждались в совете-консультации, но чаще всего просили действенной помощи.

Имелось ввиду написание разного рода документов: жалоб на приговоры судов; ходатайств о помиловании (от лица родственников зеков, депутатов местных рад и прочих уважаемых людей); просьб о помиловании (от лица зеков); а также заявлений в самые разные учреждения и организации.

На просьбы зеков я, – как правило, – реагировал с пониманием. Тут мне пригодились навыки составления официальных бумаг, знание структуры нашей власти, здравый смысл и Уголовно-процессуальный кодекс.

Иногда я обращался к Исправительно-трудовому кодексу, – точнее, к его конспекту, составленному мною в нелегальных (из-за необъяснимой недоступности ИТК для зеков) условиях. Исправительный кодекс становился актуальным в тех случаях, когда начинали беспредельничать представители нашей администрации. Самый распространённый вариант такого беспредела – это закрытие зека в ШИЗО за нарушение, выявленное незаконным образом.