Пинежские бывальщины. Сборник рассказов

Колотые дрова в сарае закончились ещё вчера, остались только тяжёлые чурки, что по осени привёз и располовинил за пол-ящика белого Гришка-пьяница из соседней деревни. Он и на прошлой неделе заскакивал одолжить на опохмел, нарубил дров сколько-то, да и пропал, запил, видать.

– Где ж ты, окаянный, когда ты край, как нужен! – проворчала Полька.

Ещё неделю назад она легко управлялась и без Гришкиной помощи. В округе все дивились шустрой энергии неутомимой бабки. Дрова рубила, воду носила, стирала-полоскала, с козами обряжалась.

По осени из леса грибы-ягоды таскала и себе, и на продажу коробами.

А вот позавчера, словно кто воздух из шарика выпустил – сдулась.

Полька поднялась, кряхтя, установила чурку поустойчивей, с трудом подняла на плечо тяжёлый топор, да и ухнула из последних сил, боясь промазать.

Чёрное ледяное железо глубоко вонзилось в дерево прямо посередине, но не раскололо его.

– Тьфу ты, леший, – выругалась Полька, и сразу перекрестилась: – Прости, Господи!

Дёрнула топорище, но топор не поддался, чурка со стуком упала на промёрзший земляной пол.

Полька легла, обеими руками ухватилась, упёрлась ногами, потянула, что было сил – только спина заныла. Ещё попробовала – всё зря. Сил не было даже сесть, перед глазами плыло, сердце колотилось, как попало, никак не получалось перевести дух. Она откинулась на спину, раскинула руки, просипела в багровое марево:

– Эх, Гришка-Гришка, непутёвая голова, где же ты ходишь, богатка?

Перевернулась на бок, подтянула колени к груди.

Сердце постепенно успокоилось, дыхание выровнялось, пелена рассеялась.

Из хлева донеслось приглушённое блеяние.

– Ох, вы ж деточки мои! – прошептала Полька, хватая после каждого слова перемороженный воздух. – Как же вы будете тут без меня?! Господи, помилуй, Матерь Божья!

Полька не то, чтобы верила в Бога, она запросто с ним разговаривала.

Подступила тошнота, она закашлялась, но желудок был пуст. Полька переждала болезненные спазмы, встала на четвереньки, да так и поковыляла, охая, вон.

Солнце едва выглядывало над лесом, прощаясь.

С несколькими остановками, заговариваясь, Полька добралась уже проторенной тропой до дома, открыла хлев. Её козочки выбежали навстречу, доверчиво толкались тёплыми носами в закоченевшие ладони. Полька расплакалась от бессилия, причитая шёпотом:

– Господи, ну, как они без меня! Пропадут-замёрзнут! Матерь Божья!

Господь не ответил. Он никогда ей не отвечал, но она не обижалась.