Сольфериновая черепица. Рассказы

Огромный детина напротив поднёс к уху телефон, буркнул в него негромко, но отчётливо:

– Да, Нестор. Загнали. Он нам тут фокусы показывает. Сейчас попробуем, какая у этого мусорного факира на вкус печень. Предыдущий горчил.

Виссарион Григорьевич даже удивиться не успел. В лоб вонзился рыжий ободранный диск, вроде гайки с дырками внутри, пущенный умелой рукой. Почему-то звякнуло.

Видно, я здорово приложилась о панель. Машину тряхнуло. Потёрла лоб, на пальцах осталась кровь.

– Прости, заяц проскочил, – просипел водила.

– Какой заяц?! Не дрова везёшь!

– Слышь, дрова, ты ещё за проезд не расплатилась! – он скользнул масляным взглядом по моим коленкам.

– Но-но, – я запустила руку в сумочку. – На дорогу смотри! Довезёшь до места, получишь сполна.

– А на чай? – ухмыльнулся бородач, похожий на Хаггрида.

– На чай сам себе купишь. Вон, все обочины в блядях.

– Но ты-то не блядь.

–Вот именно.

Хаггрид расхохотался:

– Ладно, ладно, шучу, не кипятись. Ты, девка – кремень, только оторва.

За тобой догляд бы нужен, а то много тут на трассе всяких, разбирать не будут: блядь, не блядь…. И пшикалка твоя из сумочки здесь, в тайге – как дезик! – он заржал своей шутке.

В сумочке скрывался не баллон с перцовкой. Пальцы вошли в отверстия стального диска с отбитыми краями, кисть сжалась в кулак. Случайно обретённый у ночного костра кастет был впору, и уже не раз выручал, с хрустом ломая лицевые кости. Но чёрт, жжётся!

Я вскочил, с грохотом опрокинув стул.

Этот идиот скалился, поводя перед лицом пламенем зажигалки.

– Ээээ! – взревел Турок. – Пашли вон, алкаши ванючи! Деньга на бочка – и вон отсюда! – его акцент становился ярче, когда он гневался.

– Спокойно, Турок, мы уходим! Мы уже уходим, – Мохнатый заплатил по счёту, щедро дал сверху. – Не обижайся, мы тут шумнули чуть.

– Иди давай, литератор! – уже спокойнее сказал Турок, хлопнул его по плечу. – Вы мои правила знаете: никакого шума, всё тихо-мирно.

– Знаем, знаем, до скорого!

За дубовой дверью нас принял мрак и аромат летней ночи.

Постояли на пороге, давая привыкнуть глазам.

– Что это было? – спросил я.

– Райзер. То, что пробуждает тебя в одном сне, чтобы перебросить в следующий, где ты и не подозреваешь, что спишь, пока не сработает очередной райзер. И так до бесконечности. Райзер – это часть мира, которая ведёт себя не так, как должна. От этого сходят с ума, если вдруг осознают и вспоминают всё.