Сольфериновая черепица. Рассказы

Да, Василий, – добавил он, выпив. – Если что – ты найди меня.

– Папа, пойдём домой, поздно уже! – строго донеслось от окна.

– Пойдём, принцесса моя! – Гасан бросил на стол несколько мятых цветных купюр.

– Бывайте! – подмигнул он, поднимаясь. Рядом встали ещё несколько крепких бородачей.

Герман сделал большой, жадный глоток из пузатой кружки:

– Вася, ты даже не представляешь, как нам только что по-крупному повезло.

Молчаливый боец Гасана Махмуд выкатил из ржавого гаража моего временного железного коня.

Получив инструкции избавиться от него по прибытии, я ожидал откровенной рухляди, а передо мной стояла на подножке мечта и гордость любого советского байкера: тяжёлый мощный «Урал», да ещё «намарафеченный» впридачу. Моя вечномальчишеская душа вздрогнула, и расправила крылья.

– А почему не «Ява?» – сфорсил я.

Махмуд сплюнул под ноги:

– Ява твоя – девок в кусты катать на деревенский речка! Это – мужской машина, надёжный. Бросишь на окраине, когда вернёшься, не забудь.

Ещё он в каких-то витиеватых и туманных восточных выражениях пожелал мне не потеряться на бескрайних просторах Родины, намекая, что приключись, не приведи Аллах, такая беда, меня найдут и непременно сильно помогут.

И широко улыбнулся золотой улыбкой из чёрной курчавой бороды.

Но я уже махал ему рукой с рычащего и вибрирующего подо мной зверя, потом докрутил газ и отжал сцепление, вырываясь из душных клубов захолустной пыли на Дорогу, о протяжённости которой понятия не имел, и не желал иметь.

Лето, свобода, молодость и дорога – кинематограф, а не жизнь.

Представляется загорелый ковбой в клетчатой рубахе, которого увозит по прямой, как полёт пули, асфальтовой ленте сверкающий хромом Харлей-Дэвидсон в полную захватывающих приключений жизнь за горизонтом. Красота!

В реальности всё получилось несколько прозаичнее: и мотоцикл, и асфальт, и ковбой, но главное – вот оно: я на Дороге, которая теперь не кончится никогда. Без ответственности, без собственной цели, да ещё и за чужой счёт. То, что хозяин счёта окончательно потерялся в сложных отношениях с законом, лишь добавляло перца в хипповый фильм, в который я вкатился, подкрутив тугую ручку газа.

Меня приняла в свои пряные объятья дорога 66. Ветер в лицо, в горячем сердце – юность, в голове безумствуют Led Zeppelin.

На прямых участках планета крутилась с такой бешеной скоростью в сантиметре от моих пожарных кед, что хотелось поджать ноги. Влетев-таки раз в ракитовые кусты, я стал чуть осторожнее.