Жмот и Жозефина

Кипятила воду, выносила пропитанные кровью бинты, а потом, глядя на тусклую икону, пыталась вспомнить хоть какую-нибудь молитву.

Ещё она увидела тот самый лиловый мерцающий неярким светом шар, которым саму Финку не так давно лечили фермеры. Морозиха приложила шар к груди Манечки, стала его тихонько катать и, к изумлению Финки, между рёбер у девочки вышла пуля и остановилась кровь.

А утром, закуривая самокрутку, бабка сказала:

– Жаль девку, помрёт.

– Как так помрёт? – глупо спросила Финка. – Я же выжила.

Морозиха закашлялась табачным дёгтем, зло глянула на Финку и ответила сквозь зубы:

– Сравнила. Или ты, кобыла здоровая, или она, которая с рождения на ладан дышит.

– Но что-то же можно сделать?

– Можно. Только лекарства нужны. Антибиотики, витамины, глюкоза.

– Я принесу, – сказала Финка.

– Неси, – согласилась Морозиха. – Если до заката обернёшься, может и выживет. Я её пока отваром с мухоморов напою.

И Финка сразу пошла собираться. Она нашла в сарае уже заросшие паутиной сапоги, привычно набила патронами магазин автомата.

В рюкзак сунула бутылку с колодезной водой и моток полимерного троса. Еды решила не брать, до вечера надо вернуться. Ей страшно было даже представить, что будет, если она не вернётся к вечеру.

Она уже скорым шагом подходила к околице, когда её окликнул Председатель.

– Жозефина Корхонен, – позвал Никита Михалыч.

Финка остановилась.

– Вот, – торопливо сказал Председатель и протянул в шестипалой руке флакончик с прозрачной жидкостью.

 – Как подальше от Кирзачей отойдёшь ты на себя побрызгай.

– Зачем? – спросила Финка.

– Всё зверьё полевое стороной тебя обойдёт. Но на обратную дорогу не подействует, быстро зелье портится, обратной дорогой ты уж сама, как умеешь.

– Спасибо, – сказала Финка и сунула флакончик в карман.

– Поспешай, сержант, – сказал Никита Михалыч и Финка побежала.

И уже прилично отбежав от посёлка, Финка сообразила, что Председатель впервые назвал её просто «сержант».

Пока ещё не «Финка», но уже и не «Жозефина Корхонен». Финка вылила на себя пахнущее химией содержимое флакона и побежала ещё быстрей.

7. Поле, 15 июня, 2112 года

Несмотря на внешнюю деловитость, по сути своей Жмот был домоседом и в Поле ходить ему не нравилось. Пропади оно пропадом. Когда б ни нужда в заветных семи тысячах, он бы с удовольствием осел и занялся торгашеством или заделался ростовщиком. Милое дело – открыть комиссионку.