Поющие в преисподней. Рассказы

Поющие в преисподней. Рассказы

Константин Шахматов

В книгу под названием «Поющие в преисподней» вошли четыре близких по смыслу рассказа: Что-то важное, Гомункул, Чертово пианино, Заключенная в камне. Их объединяет хорошо всем известная истина: мы в ответе за тех, кого приручили.

Поющие в преисподней

Рассказы

Константин Шахматов

© Константин Шахматов, 2023

ISBN 978-5-0059-2958-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЧТО-ТО ВАЖНОЕ

Июнь 1915 года

В доме, где располагалась контора нотариуса, было вдоволь народу.

Тётьки, дядьки, незнакомые Мите старухи, чьи-то сыновья и племянники. Всех числом около двух десятков, частично заполонили избу, а частично высыпали на улицу, оккупировав обширное дворовое пространство. Поздоровавшись с благочестивейшим обществом, студент протиснулся внутрь, с намерением отметиться о своем запоздалом прибытии. Как оказалось, из представителей семейства Даниловых, Дмитрий оказался единственным. Впрочем, папенька об этом предупреждал, ибо сам ехать в Михайловское, на похороны родного брата, решительно отказался.

Нотариус, лысеющий старичок в черном мешковатом костюме, с очками на толстом шнурке, взял трясущимися руками адрес кожаного тиснения и, раскрыв по середине, вопросительно уставился на присутствующую толпу, давая возможность беспокойным родственникам угомониться.

– Итак, – начал он, – сего дня, такое-то число такого-то года, по волеизъявлению та-та-та, являясь его финансовым поверенным и душеприказчиком, оглашаю составленное в моем присутствии завещание!

На этих словах все притихли.

– Все движимое и не движимое имущество завещаю….

Тут нотариус начал долго и муторно перечислять: кому назначалась коляска с лошадью; кому старая мебель; кому белье и столовая утварь… Присутствующие негромко шептались, обсуждая услышанное,

– Акции такого-то банка, облигации займов та-та—та-та, завещаю…

Ропот присутствующих стал еще громче.

– Наличные средства в размере… – нотариус повысил голос.

Один из родственников стукнул фуражкой об пол, и в сердцах выругался.

– Тише, ты…, – зашептали ему слева и справа.

Шептали видимо те, до кого еще очередь не дошла.

Митя слушал едва долетавшие до него бормотания стряпчего, навострив уши. Ему никак не хотелось пропустить свое имя. Где-то в конце длинного списка, он услышал свою фамилию.

– …пять тыщ ассигнациями, – произнес старичок.

Все ахнули.