Персидские заметки

Продавец вставил новый кран, повернул его, и мы убедились, что теперь действительно мошкель надаре. Я сказал торговцу, что беру товар. Он тут же вылил воду обратно в ведро, запаковал самовар в коробку, отдал его мне. Рассчитавшись, я поблагодарил его, и мы распрощались.

У нас в Иране тоже был свой самовар местного изготовления. Его купил кто-то из предшественников, и он стал передаваться от смены к смене. Мы всем небольшим коллективом любили его растопить и побаловаться чайком. Топили его щепками и кедровыми шишками.

Не могу передать, какое было удовольствие вечером, когда уже становится прохладнее, растопить самовар, заварить чайку… Перед тобой стоит горячий самовар, распространяющий приятный хвойный запах, в чашке на блюдце ароматный свежезаваренный чай, на столе домашняя выпечка. Как будто оказываешься на такой далёкой сейчас и от того столь дорогой сердцу родной земле.

Стыдно признаться, но впервые чай из дровяного самовара мне довелось попробовать только в Иране. В моём детстве у нас дома был электрический, расписанный под хохлому самовар, и я очень любил, когда отец его ставил.

Но вот такого, настоящего, с дровами и дымом не было. Сейчас у меня есть такой самовар на дровах, из Тулы – всё как полагается. Ставить его для меня одно удовольствие. Сначала ты его растапливаешь, из трубы начинает струиться тоненький сизый дымок. Потом подкидываешь щепок, сосновых шишек, и тут уже начинает валить густой белый, как от паровоза дым, заволакивающий всё вокруг. А если переборщить со щепками, то из трубы начинает огненным, рыже-красным конусом вырываться пламя, как из реактивного двигателя на форсаже. А как он начинает шуметь, когда закипает. Сначала он гудит, гул всё нарастает и, достигнув пика, начинает переходить в шёпот, а затем шелест и бульканье. Из отверстий в крышке выходит пар – закипел. А какие запахи, особенно если топить шишками. Приятный хвойный аромат разносится вокруг, заставляет наливать чашку за чашкой, снова и снова, ещё и ещё. Да…

Вся эта самоварная история натолкнула меня на размышления.

С одной стороны, странно, что любовь к самовару, традициям, нет не то чтобы пришла, но стала какой-то отчётливой, осязаемой, значимой, не в центральной полосе России, полностью располагающей к подобным чувствам, а в самом сердце Персии, среди гор и пустынь. Я должен сказать даже больше, именно там, на чужбине, я отчётливо осознал, что я русский человек, и с новой силой полюбил своё Отечество. Мне на самом деле стало не хватать Родины.