Вывоз мусора

И Шульман, и Эдвард Хоппер работали в жанре «мусорного ведра», если можно так выразиться, с той лишь разницей, что художник писал о безысходности, а колумнист «Ведомостей» лучилась оптимизмом.

– Из Португалии? – Хоппер приподняла свечу. – Как же вы попали сюда?

– Толком не знаю. Можно войти?

Наташа медлила: незнакомый человек, явно не местный, да и португалец из него какой-то ненастоящий. В её представлении Португалия была страной из книг, а португальцы – их персонажами, и оттого утратившими черты реальности.

С другой стороны, человек всё же. На вид приличный, она и не таких видала. Кто только не заглядывал сюда. Её магазин был как свалка, только за деньги, зато со скидками («Скидки и днём, и ночью!» – гласил баннер при входе).

– Что ж, проходите, – Хоппер зажгла ещё свечи, магазин постепенно оживал. В глаза бросились чучела. С десяток чучел, прикреплённых к потолочной балке, слегка покачивались и заметно скалились пучками соломы. – Простите, Тони, у нас электричества нет.

– И куда же оно подевалось?

– Блокада, вы разве не знаете?

Нет, он не знал.

Да и что он вообще знал. Как попал сюда – не знал. Не знал, где у них электричество, а главное – он не знал, к чему всё это. Жил себе преспокойно (придумывал звёзды), никого не трогал, и на ж тебе.

Как выяснилось, 20 ноября украинские активисты взорвали опоры ЛЭП в Херсонской области, лишив тем самым Крым электроэнергии. Акция прошла вслед за продуктовым эмбарго, была вполне предсказуемой и долгожданной, призналась хозяйка магазина, имея в виду несогласных с оккупацией полуострова русскими.

По её наблюдениям, таких насчитывалось около четверти населения Коктебеля (хотя в целом по Крыму, возможно, и меньше). В основном татары, но были и украинцы, русские, греки, немцы. Кого только не было.

– В сущности, – заметила Хоппер, – протест, каким бы он ни был, не зависит (сами подумайте) от генов. Преобладающим здесь является уровень осведомлённости, а не слепая вера, покорность и так далее. Вам надо помыться, – добавила она, поморщив нос.

И нос, и её глаза, и чуть простоватые черты лица (в том были признаки явно не светской жизни и даже некоторая провинциальность), несомненно, напоминали Шульман. Да и остротой ума продавщица сувенирной лавки едва ли уступала доценту Российской академии народного хозяйства (РАНХиГС).

Часа два они ещё болтали. Тони поведал ей о «пикетах», высказал свои версии, но был неубедительным, и ближе к утру Хоппер предложила поспать.