Вывоз мусора

Будни казались не такими уж и бессмысленными, бесконечные «враги» отходили на задний план (врагов в России придумывали что ни день – от укрофашистов до лесбиянок), да и в целом он ощущал себя как бы в НАТО или, во всяком случае, не в РФ и ближе к нормальным людям.

Большую часть его «убежища» составляли издания «Иностранки» начала 2000-х (ныне уценённые, что, в общем, на руку) включая революционный по тем временам проект Ильи Кормильцева «За иллюминатором». Сюда же входили книжки AD MARGINEM, издательства Corpus, кое-что из «Азбуки» и – куда деваться – немного из «Эксмо» и «АСТ», специализирующихся на лёгком жанре (лёгком и вместе с тем издевательском, учитывая беспросветную глупость подавляющей части населения РФ).

Мураками, Кундера, Хорнби, Уэльбек, Барнс, Сутер, Бегбедер, Нотомб были для Гомеса не только интереснейшими рассказчиками, но и образовывали, в сущности, его единственный круг общения. Язык перевода, правда, подчас расстраивал (простоватый, местами вульгарный и явно взятый из советской действительности), однако Тони мирился.

Мирился, на ходу менял слог, форму мысли и всё равно был доволен: за условные рубль двадцать он получал психолога, машину времени, а то и оргазм, как в случае с Катрин Милле, скажем (Катрин Милле, «Сексуальная жизнь Катрин М.»).

Книжные полки располагали к мысли.

Тони наугад вынул «Горький шоколад» Доминика Ногеза и вдруг ощутил и вкус этого шоколада, и запах, и то, каким он бывает горьким, включая парадигму боли, безвозвратной потери и тому подобного.

«Я никогда особо не верил в сверхъестественное, – прочёл он на тринадцатой странице мысли рассказчика о своей подруге, – она даже издали не выглядела ни феей, ни привидением: она казалась, и именно это привлекало меня к её ускользающему облику, слишком живой».

За окном промелькнула ворона. Тогда-то он всё и понял. Не всё, конечно, но любое открытие, как известно, вначале кажется безусловным (тут вам и радость, и непреложность истины). Короче, Тони предположил следующее: что если дело в пограничных состояниях? Есть вонь (состояние раздрая, полный упадок), а есть и вполне ничего себе запахи (удовольствие, радость, минутное счастье).

Вонь отправляла его на «пикет», а, образно, «Джонсонс беби» возвращал назад. Что до первых его «пикетов», когда, возвращаясь, он, кроме боли, ничего не чувствовал, эффект удовольствия мог быть обусловлен всего лишь окончанием пытки (или перерывом, как знать – милиционеры любят пытать подолгу).