В книге

Эта манера притворяться была Тони противна, и он чувствовал себя Шендеровичем, Бродским, Оруэллом, являясь в действительности никем – пиздобол, да и только.

Приближался сентябрь. Он ждал этой осени. Осенью Тони всегда спокойно. Какая осень, правда, в Конди, Тони не знал – вот и узнает. На всякий случай помимо «ГП» он отправил рукопись в «Корпус», «НЛО» и «ЭКСМО» (шансов немного, но хоть посмеётся) и тридцатого августа, в воскресенье поехал на выставку в Берарду (галерея искусств в Лиссабоне, Museu Colecc?o Berardo).

О галерее он знал немного, хотя и писал о ней в своём романе, изрядно домыслив, естественно, но на поверку там оказалось ровно, как в книге. Не зря он шарил Интернет в поисках фото, описаний и отзывов, создавая тем самым эффект присутствия. Довольно сложно, но будет проще, не сомневался Тони, с развитием сайтов, программ и неизбежных приложений виртуальной реальности. «Виртуальной причастности» – в терминах Гомеса, имея в виду придуманный им однажды проект под рубрикой «Клубов виртуальной причастности» Джонни Фарагута.

В Берарду он надеялся (смутно, но всё же) обнаружить картины Антонио Гомеса из романа. Идея абсурдна – ясно любому. Так это-то и привлекало: не найдя там картин своего персонажа, Тони лишь улыбнётся и ему станет лучше. Одной догадкой станет меньше – он не такой уж шизофреник, как можно было бы подумать. Несмотря на диагноз, вполне подтверждаемый медицинским обследованием, Тони не верил в такой диагноз, считая шуткой свой недуг и чьим-то вымыслом.

Он же и выдумал вообще-то. Выдумал книгу, выдумал действие, а там ведь люди, их судьбы, драмы, любовь, их смерти. Болезнь придумана извне, бодрился Гомес. Неважно кем – автор любой, – ведь он и сам не брал уроков и не оканчивал филфака.

Не тут-то было. Осмотрев выставку эротической живописи (что эротичного в ней неясно – изображения, к примеру, юных девиц работы Эгона Шиле вызывали отнюдь не эротический подъём, а скорей отвращение; ни о каком влечении, даже мысли о мастурбации не могло бы возникнуть в окружении, казалось бы, весьма соблазнительных на первый взгляд образов), Гомес наткнулся на подборку небольших по размеру (примерно формата А3) картин его двойника.

С десяток-другой композиций (не то фотографий, не то действительно рисунков ручной работы) выставлялись под рубрикой «Пришельцы – мои друзья». К каждой картине прилагалось эссе (два-три абзаца, не больше) из жизни вымышленных инопланетян.