В книге

Само собой он отказался.

– Помню, конечно. Просто не знаю, возможно ли это. Но, видно, возможно, – ответил Тони. – Привет, Локошту.

– Наконец-то.

Он взял её за руку – как живая.

– Ты как живая, Эфи. Давно мы здесь?

– Я где-то с месяц, ты, верно, дольше (я умерла в тридцать восьмом).

Соц-арт, какой-то, – припомнил Тони свои мытарства (беглец и дворник) по роману. Смена реальностей, их каталог и поиск такой, где хотя бы не стыдно за деяния русских. И вот он в будущем. Весьма отдалённом, надо сказать (как он и мечтал, программируя гаджет для мертвецов).

Дослушать Эфи, впрочем, не довелось. «Кино» внезапно прекратилось и Тони снова очнулся в обычном мире заурядной провинции на самом западе Европы. Он возвращался из продуктового магазина к себе на Sacadura Cabral в квартиру под крышей (напротив офис Tele2) и арендованную по сети месяцем раньше. «Здравствуйте, Тони, – промолвил он, – мы снова здесь, но раздвоились. Приплыли, словом. Поздравляю».

Поздравляй или нет, он явно сходил с ума.

Перспектива не радовала: без работы, без денег, к тому же, с синдромом раздвоения личности. Как всё же вымысел, подумал он, лучше реальности. Но делать нечего. Поднимаясь по лестнице, он услышал придурочный хохот счастливых людей (те пинали, похоже, пустую банку из-под пива, что приводило их в восторг) и, закрыв за собою тяжёлые двери, испытал наряду с грустью облегчение.

По старой привычке Тони нажарил картошки с грибами и, поужинав, сел за компьютер. Его древний Compaq (привет из прошлого) кое-как заурчал; но, много ли надо… Была бы сеть, Winamp и Word – вполне достаточно для мудака, фаната Blur и графомана.

Он залогинился в Фейсбуке. Последний пост его собрал целых два лайка; и хуй бы с ним. Зато пришло письмо из «Буквы». Там сожалели, что всё так вышло, он русофоб, они не знали. «А вообще, зря, Антонио, – писал редактор, – вы сердитесь и возводите напраслину на «ёб-мобили, смартфоны с пятью экранами и нана-мопеды», как вы выразились. К тому же теперь вы лишились работы».

«Найду другую», – ответил Тони. Не для того он сбежал из России, чтобы снова работать на советскую власть. Пошли они в жопу. Из головы не выходили два жалких лайка на пост о прошлом, где Тони сравнил его с мусором. В большинстве русским нравилось советское прошлое, нравился мусор и они не хотели что-то менять. Им плевать было на свободу. Еды хватало, блядь, и ладно.

Признаться, Тони видел в сети (лет пять назад, по меньшей мере) предтечу неких перемен.