Южноамериканский проект

Нарочитое покашливание прогремело в ее мозгу раскатами грома, усиленное испугом внезапности. Ольга вся сжалась, напряглась, а тут же обрадовалась тому, что пусть и с чужой помощью, но восстановила контроль над собой. Инстинктивно повернувшись на звук кашля, она увидела перед собой субъекта лет 30–35, на вид интеллигентного, с совершенно дурацкой, как ей показалось, улыбкой на лице. В руках мужчина держал поднос с двумя кофейными чашками и шоколадкой, и в воздухе витал запах вполне приличного кофе.

Мужчина улыбнулся еще шире и произнес искусственно слащавым тоном, каким обычно успокаивают расплакавшегося ребенка:

– Хорошо, что вы пришли, а у меня кофе поспел! Хотите?

«Идиот!» – промелькнуло в сознании Ольги еще до того, как она успела решить, как ей себя вести. Она не нашла ничего лучше, чем спросить сухо, с раздражением, тоже наигранным:

– Мы знакомы?

«Чушь!» – тут же подумала она, – «Дураку понятно, что мы незнакомы!»

Незнакомец, видно, решил доиграть дебют и неотразимым ходом перевести его в миттельшпиль, пока его не огрели шахматной доской по голове.

– Нет, но вы сидите на моей скамейке, значит, вы моя гостья. Поэтому, на правах хозяина я предлагаю вам выпить со мной кофе… Отказываться невежливо…! – Все это было произнесено настойчивой скороговоркой, которая оборвалась на полуслове. По логике фраза должна была закончиться какой-то детской угрозой, типа «А то будет а-та-та!».

Внезапно для себя, вместо заготовленного «Извините, но мне пора», она выпалила с вызовом, решив тем самым уровнять ситуацию и продолжить «партию»:

– А я и не собиралась!

* * *

Она вдруг ужаснулась тому, что ведь они могли и не встретиться! Слепой каприз судьбы привел ее в тот парк.

Вопреки своей привычке она не позволила охраннику следовать за ней. И Борис, он ведь тоже мог уйти раньше, или вообще не прийти в тот день, так как он часто отлучался по делам. А ведь уже тогда неотвратимо завертелась адская машина чужой воли, нацеленной на нее. И она могла оказаться один на один с этой волей без поддержки и сочувствия близкого человека, да и вообще, могла легко погибнуть, стать жертвой провокации, сесть в тюрьму. Он все это предотвратил. Эдакий сказочный пастушок, голытьба согласно стандартам людей ее круга, спасающий принцессу и заставляющий ее влюбиться в себя.

«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй мя!».