Черный роман

Лучше скажи, у тебя чего?

– Начальница наседает, давай, мол, бери дополнительные смены, живи на работе, у тебя ж семьи нет, что тебе еще делать? А я не хочу больше, мне все уже до чертей надоело. Весна еще эта, все никак не разродится. Подцепил насморк, представляешь, первый раз за три года, – я показательно шмыгнул носом, – в общем, настроения нет совсем. Как-то все безрадостно.

– Во-во. Непонятно, то ли тает, то ли заметает.

Пока она рассказывала очередную невеселую историю из хроники минувшей недели, я смотрел на нее, понимая, что здесь нужно что-то покрепче.

Принес две рюмки, достал из тайника бутылку. Разлил. Выпили. Закусывали по-студенчески. Сосисками с какими-то соленьями из банки, прятавшейся в холодильнике н-ное количество лет.

– Так. Ты не переживай. Ну, его к черту, этого Хиро. Не знаю, какая муха его укусила, успокоится. А если нет, то на кой тебе истеричка?

– Правильно, чхать на него, все нервы измотал, – она уставилась в стол точно так же, как в первый вечер.

– Знаешь, что я подумал?

– Что?

– Мне второй раз за сегодня вспомнилось наше знакомство.

– Это почему?

– Ну, когда я тебя увидел на пороге в этой самой куртке, и шарфом ты заматываешься как ассасин. И сейчас, вот. Взгляд такой же. Потерянный слегка.

– А вот, колись, о чем ты тогда подумал, когда прочитал письмо?

– Сначала, я подумал, что это странный розыгрыш, – честно признался я, – да и что тут еще первое могло в голову прийти? Но эта версия рассыпалась сразу. Письмо явно было написано моим почерком.

Уж что-что, а свои корявые буковки я всегда узнаю. Плюс, такое бы не пришло в голову никому из моих друзей, а уж все подстраивать, готовить, договариваться с кем-то, это вообще не в их стиле. А потом я просто уговорил сам себя, что не буду заниматься логическим анализом, потому что ситуация требует действий, а не размышления. Дальнейшие события тебе известны, – я улыбнулся. – А после, я как-то и не думал об этом. В конце концов, ты появилась на моем пороге не беспомощным младенцем, а совершеннолетним сложившимся человеком, а значит каких-то радикальных перемен это не сулило.  – Боги! Кто бы знал, как я тогда заблуждался!

– А теперь попробуй представить мое удивление, когда я иду искать отца, предполагая его никак не меньше, чем сорокалетним мужиком, может быть даже стариком, ну, мало ли, как бывает. Я готова была увидеть что угодно, ведь должна была быть причина скрываться столько лет, кроме того, что я увидела.