Третья награда

Всех роботов, а их на борту было пятьдесят – большой автономный взвод – он не стал приводить в состояние боевой готовности. Достаточно было задействовать десяток андроидов первого класса, оснащённых и для военных операций, и для спасательных работ. Он ввёл в роботов программы. Трое должны были следовать, как тени, за царевной днём, а ночью охранять её сон. Остальные должны были добраться до корпуса «Брига» и подключить внешнее бортовое питание.

На следующий день Ратмор разделил главный экран на две части.

Хмурясь, он наблюдал, как царевна рвала, на ходу жевала розовые стебли, а затем с шумом выплёвывала жвачку, метила кусты и стволы деревьев, гонялась за визжащими от ужаса мелкими зверьками. На второй половине экрана шла планомерная работа: семь роботов сбрасывали в ручей камни, очищая корпус «Брига».

Бесспорно, царевну нужно было вернуть на Землю. Но прежде необходимо было войти с ней в контакт, показать ей мемориал «Герои космоса» и дом царя, который был небольшим и уютным, с не очень обширной парковой зоной и искусственным водоёмом с островками, мостиками и беломраморной беседкой.

Если царевна запомнила мемориал, возможно, её память смогла бы откликнуться на один из парковых пейзажей или интерьеров дома, в котором она родилась.

Но прежде, чем что-либо предпринимать, нужно было выучить язык, на котором разговаривала царевна. Те слова, которые она произнесла над могилой сухонькой старушки, и те возгласы, которые срывались с её губ, когда она гонялась за зверьками, не имели ничего общего с единым языком землян.

«Возможно, она и 829 «троглодитов» говорят на одном языке? – подумал Ратмор. – Нужно это выяснить».

Вечером он послал в селение разведчика-переводчика. Солнце клонилось к закату. Горизонт и светлая дорожка на глади озера были окрашены в золотистый цвет. Селяне, обсуждая что-то, собрались на площади. Они были невысокого роста, плотного телосложения. Судя по их внешнему виду, не сложно было понять, что о мыле и расчёсках они не имели ни малейшего представления.

Те звуки, которые они издавали, общаясь, нельзя было назвать приятными для слуха. Скорее всего, и смыслом этот первобытный язык не блистал.

– Штурман, прокрути запись слов Лютеции, – приказал Ратмор.

Слушая, он пришёл к выводу, что и она, и «троглодиты» произносили одну и ту же тарабарщину.

– Будем учить этот язык, – сказал он.

Разведчик-переводчик летал по улочкам, залетал в дома.