Защитить амазонок

Вадим достал из папки несколько контурных карт и положил их перед «Грозным».

– Это интересно, – сказал Олег Леонидович, вставая.

Вдвоём они погрузились в просмотр карт.

– Река Волхов. Древний городище, – прочитал «Грозный». – Размер зоны – двести на семьдесят метров.

– Да. Старая Ладога, – сказал Олег Леонидович. – Путь из «варяг в греки». Это нам известно. Восьмой – десятый века. Вадим Васильевич, поэтому в зоне, помеченной красным фломастером, стоит цифра восемь?

– Нет, – ответил Вадим. – Восемь – это степень воздействия на моё сознание по десятибалльной шкале.

Посмотрите, пожалуйста, зарисовки на обороте.

«Грозный» перевернул лист.

– Так. Что тут? Реконструкция городища? Смелый поступок. То есть, по вашему мнению, Вадим Васильевич, когда-то этот пост выглядел примерно так?

– Это сооружение – предтеча поста. Стояло оно на берегу Волхова около трёх тысяч лет назад и выглядело именно так. В этом я уверен. Я мог ошибиться лишь в мелких архитектурных деталях, потому что постройки были прикрыты дымкой.

Плотность дымки – моя десятибалльная шкала. Чем древнее энергетика зоны, тем сильнее размыты очертания строений и силуэты людей, глуше звучат голоса.

«Грозный» положил лист, внимательно, даже удивлённо посмотрел на Вадима, затем спросил:

– Силуэты и голоса людей? Ваше сознание может проникать в глубь веков?

– Да, в сильных аномальных зонах появляется такая способность.

– Нас предупредили, Вадим Васильевич, что вы – необычный экстрасенс, но чтобы в такой степени… Это интересно.

Дымка, безусловно, является препятствием, но, если ближе подойти к посту…

– Я пробовал подойти, но не получалось.

– Почему не получалось? Объясните.

– Каждый контакт с другим миром начинался с того, что неожиданно появлялось нечто, похожее то ли на воздушный вихрь, то ли на поток энергии. Я назвал это явление вихрем времени. На севере я несколько раз подвергался нападениям этих вихрей. Сначала следовал приличной силы удар, затем появлялись болезненные ощущения, после чего местность преображалась, иногда до неузнаваемости.

Терпеть боль было сложно, и я рефлекторно отступал. Видения сразу разрушались. Пару раз я пробовал, подстёгиваемый любопытством, идти вперёд, но больше двух-трёх шагов сделать не удавалось – я чувствовал, что вот-вот наступит болевой шок. В конце концов, я выработал определённую тактику поведения: получив удар, замирал, терпя боль, запоминал детали места и строений, затем отступал.