Аджимушкай. Красные звезды в каменном небе. Роман. Том 3

А по ходу дела, все эти штольни излазили, изучили, что где… Очень пригодилось потом. Знали, и где лучше устроится для боя, и где противнику сюрприз преподнести. Но сейчас положение изменилось, от постоянных бомбардировок минеров сверху смешалось все, порода рушится, знакомые коридоры заваливает, даже целые участки. Но в целом схема в голове сохраняется… Хотя порой кажется, что эти катакомбы живые, и меняются прямо на глазах! Просто какое-то сумасшествие…

– Есть такое! Или наше сознание шалит, или сами эти камни древние… Тут, в этих местах, раньше разные древние религиозные культы справляли.

Может земля и зарядилась, и теперь до нас эхо долетает…

– Здесь конечно много чего происходит, поди тут разбери что-нибудь во мраке этом! Себя то, и то теряешь…

– Тьма – это другое измерение, здесь особые усилия требуются. И что дальше с вами было, почему на переправу не ушли со всеми?

– Да нас бросили просто! Мы все на постах были, а когда первые залпы немецкие загремели, драпанул наш штаб, тихо и незаметно… Как крысы с тонущего корабля, да так быстро, что даже нам ничего не успели сказать! Мы утром глаза протерли, а вокруг нас пусто! Давай думать, что делать… Огляделись вроде армия отступает, движется к проливу.

Ну мы туда тоже, со всеми. А потом дошли почти до порта, увидели, что там творится, и как-то мерзко и тоскливо на душе стало. Что ж мы, как последние трусливые твари бежать будем, когда фриц во всеоружии на город прет? Остановились мы, развернулись и пошли назад, на свою позицию, в родные каменоломни, так как еще слушок прошел, что не все бегут, а кое-кто оказывает сильное и успешное сопротивление. Вот так и засели в скалах! Такая вот история.

– Наши штабисты Крымфронта то еще подлое племя… Тоже много о них слышал нелицеприятного, – кивает головой Сариков, – единственный кто там достоин уважения и восхищения, это товарищ Мехлис, он говорят, до последнего здесь на Керченском берегу стоял, под пулями на передовой, делал, что мог… Война как волна, смывает грязь, оставляет только то, что достойно Жизни.

Кто на дно идет, как последний подлец, кто пламенем вверх к звездам возносится.

– Может и так, только наши генералы и их прислужники ближайшие сейчас на Тамани сидят, в теплых домах, и мягких койках, под солнцем греются, а мы сырой утробе земли как черви ползаем… В черном Лабиринте, где и выхода, порой, кажется нет. Какая уж тут Жизнь? Мрак могильный один…

– Это она и есть… В своем незамутненном виде.