Аджимушкай. Красные звезды в каменном небе. Роман. Том 3

– Найн! Господин хороший комиссар! Я все говорить, только сохранять мне жизнь… Мы можем договариваться, всем выгодно! Зачем крайности? Мы все разумный люди!

– Ага! Сейчас… Хуй тебе, а не жизнь, – тихо, почти про себя выдыхает Никифоров, туша папиросу и поднимаясь с опрокинутого валуна, – Ты падла за все у меня расплатишься! За всех наших павших и замученных товарищей, за каждую каплю советской крови…

– Необходимо вытащить из него все! – гремит в полутьме Парахин, – Что-то мне подсказывает, что этот упыренок знает чрезвычайно много, больше чем мы ожидаем.

И он для нас настоящая находка. Только его надо правильно открыть. Подобрать ключ, как ты это умеешь, Михаил Никифорович! Вот и пора раскручивать этого…

Внезапно эсесовец, поймав момент, когда комиссар оглядывается на товарищей, незаметно быстро и коротко бьет его в печень… Потом резко проводит захват и оказывается у него за спиной, проворно стараясь добраться до пистолета на поясе. Парахин сопротивляется, пытаясь сбросить пленного оберштурмфюрера, но тот вцепляется, как паук в жертву… Они упорно возятся в темноте, не уступая друг другу.

– Все назад! – истошно вопит немец, – Или я убивать ваш комиссар! Бросать оружие…

Исход схватки непонятен, стрелять нельзя, так как можно попасть в своего. К тому же борющиеся все глубже уходят в тень. А немец умело отходит к стене, прикрываясь телом схваченного комиссара.

– Твою мать! – вертит в руках автомат Бармет, подкрадываясь ближе, – Я ни хрена не вижу! Что там у них?

Звуки отчаянной борьбы продолжаются, разлетаясь в тесном отсеке глухими выкриками и тяжелым сопением.

Кажется, еще немного и раздастся роковой выстрел…

Но неожиданно все стихает. Повисает гнетущая пауза, от которой перехватывает дыхание. Мрак как обычно не дает увидеть, что же произошло. И вот, спустя какие-то минуты, на свет выходит, отряхиваясь Парахин, за ним как тень вырастает Никифоров, потирая руки.

– Однако прыткий юноша! Надо отдать должное, некоторые кадры в Германии готовят неплохо… Я же тебе говорил, комиссар, немецкие овчарки сильно и больно кусаются! Я бы сказал, с остервенением… Нельзя их близко к себе подпускать!

– Спасибо, Михаил! Выручил… Я бы сам возможно справился.

Только бы время ушло. Как ты успел? Так промелькнуть незаметно?

– Если бы я такое не мог, я бы не служил в НКВД! У нас рохлей и хлюпиков не держат. И учат как надо. Для любых ситуаций.