Кара Булганака. Роман

Красноармейцы еле видимыми тенями, переносят трофеи в черное чрево катакомб… В расщелине скал, недалеко от входа, полковник Павел Ягунов и комиссар Иван Парахин, наблюдают за работой солдат и за обстановкой вокруг, держа оружие наготове…

– Аджимушкай наш! – усмехается Парахин, – Хоть до утра, но все равно этот кусочек нашей Родины отбили! Фашистов втрое больше было, если не вдесятеро… Лихой у нас гарнизон сложился, Павел Максимович! Врага рубим как кавалерия, направо и налево!

– Да, фашист отхватывает серьезно, – говорит Ягунов, смотря на горизонт в бинокль, – почти каждую ночь в больших или малых порциях… Если поселок не возьмем, то хотя бы патруль вырежем.

Или издалека им нервы потреплем! Они считают, что они здесь хозяева. Как бы не так! Мы еще им немало фокусов и аттракционов покажем. Подземное представление только начинается…

– Под землей еще никто не воевал, насколько мне известно, – озирается Парахин, – фашисты явно к этому не готовы! Нас не видно, не слышно, неизвестно сколько – нас скрывает толща камня как непробиваемая броня! У нас многокилометровая территория для маневра… Где мы появимся – поди догадайся! Выходов-лазов не сосчитать! Нас не поймать, мы будем как призраки, как тени! Везде, за каждой сопкой, каждым углом… У фрицев точно голову свернет.

Это им не штабная стратегия с железной айнс-цвай логикой! Здесь «драй» может и не наступить… исчезнуть… Тут у нас такое место.

– Это да! Катакомбы веешь неординарная и суровая, и требует повышенного внимания. Чуть ступил ни туда – и все, пропал! Нам тоже нужно быть осторожными.

Всегда есть две стороны медали, если не три! Для нас это тоже будет серьезным испытанием. Условия очень специфичные, если честно не для всех. Мрак, холод, замкнутое пространство… Не каждый выдержит долго. Поэтому твоя работа Иван Павлович – поднимать боевой дух, зажигать сердца людей на святую борьбу, чтобы у нас трусов и паникеров не было… Пораженческие настроения, измена – это хуже любого врага!

– Наша комиссарская работа идет на всех парах! Проводим собрания, лично беседуем, выпускаем боевые листки! Нытиков и колеблющихся нет! Все готовы сражаться до последнего! По сути, у нас остались те, кто не дрогнул под натиском фашистской орды, можно сказать – самые стойкие и лучшие! А все прочие к проливу сбежали, еще в первые дни! Поэтому у нас крепкий железный кулак сомкнулся! Сокрушительный! Но мы с политруками все равно строго следим за всеми малейшими колебаниями.

И сразу принимаем меры.