Содружество. Начало. Том 1. XXI—XXVIII столетия

Никогда не забуду ту фразу, которую она произнесла:

– Вова, даже если ты будешь на другом конце Вселенной – для детей ты всегда будешь рядом!

Пораженный столь мудрой и взвешенной реакцией, я понял: эта женщина должна стать матерью моих детей, и чем больше их будет – тем более счастливым я стану.

Первая попытка прошла неудачно, но не зря у нас говорят «Первый блин – комом». Мы не унывали, и пытались снова и снова, но ничего не получилось. На моих глазах улыбка жены исчезала после каждого неудачного экспресс-осмотра в больнице.

Глаза становились все печальнее, и в них оставалось все меньше блеска. Мне было тяжело и больно за этим наблюдать, и я подбадривал ее, как мог, убеждал, что у нас обязательно будет ребеночек. Ольга в ответ на все мои уверения лишь печально покачивала головой.

Но после нескольких месяцев запасы моего оптимизма практически иссякли. На его мест пришли отчаяние и бессильная злость. Однажды я просто не выдержал и заявил:

– Мы завтра летим на Венеру.

Там есть хорошие доктора, которые помогут нам.

– Дорогой, – в ее голосе я впервые за много лет услышал усталость и полное безверие – я не уверена, что это поможет.

Зная ее, я не мог поверить, что Ольга уже опустила руки. Ее прелестные голубые глаза потухли, и в них я прочел только тихое отчаяние.

– Дорогой мой человечек, – я тихо подошел к ней и обнял – знай: у нас все получится.

Она даже чуть улыбнулась, и это я истолковал, как добрый знак.

Ведь мне даже в голову не пришло, что может случиться что-то плохое.

И случилось то, о чем я даже подумать не мог! Возвращаясь из Бюро, где я улаживал вопрос о рейсе на Венеру, я обнаружил, что Ольги нет дома.

Я крикнул чуть громче, но никакого ответа не последовало. В недоумении я просмотрел все шкафы и тумбочки – все ее вещи, даже самые небольшие, были на месте. На столе в кухне лежал ее КПГ, на экране которого был текст:

«Не ищи меня, дорогой.

Я не могу так жить, поэтому и ушла. Не рви свое сердце из-за меня».

Несколько секунд я стоял, словно пораженный током. Затем ко мне вернулась речь, и первым, что мне удалось выдавить, было:

– Дура! Чего же ты натворила?

После этих слов меня будто подменили. Я начал обрывать все линии, которые можно было. Все друзья в Космическом Бюро, и даже те, кто сейчас работал в миллионах километров отсюда, через пару часов знали о случившемся.