Содружество. Начало. Том 1. XXI—XXVIII столетия

Затем, оказавшись над головой, они за долю секунды сомкнулись, образовав небольшой ящик, абсолютно изолированный от всех внешних раздражителей. Оказавшись в этом плену, я, тем не менее, мог легко отодвинуть его небольшой фрагмент, если нужно было вернуть корабль в обычное состояние.

Несмотря на полную изоляцию, я все еще ощущал вибрации, исходившие от пространства, которое закручивалось, как водоворот в реке. Еще какое-то время я видел, как корабль все быстрее оказывается в воронке, созданной гигантским кольцом, но это не продлилось долго.

В моей «камере» послышался запах сиропа. Эфир постепенно заполнял камеру, и я сам не заметил, как отключился.

Не буду врать насчет того, сколько времени прошло, пока корабль не оказался с другой стороны червоточины, ведь никто бы мне не поверил, даже если бы я каким-то чудом назвал время с точностью до секунды. Почему? Думаю, этот вопрос лучше оставить физикам.

Я же расскажу о том, что видел своими глазами. И увидел я совсем не то, что ожидалось.

На первый взгляд, не было ничего необычного. Вокруг меня летали корабли, а где-то вдалеке было видно что-то наподобие космической станции. Но постепенно, когда все системы вновь вернулись под мой контроль, а сам я постепенно отходил от воздействия газа, до меня доходило, что попал я куда-то не туда.

Первым и, пожалуй, самым заметным признаком было расположение планет. Вместо звезды в центре располагался какой-то непонятный объект. Так как я находился слишком далеко от него, у меня не было возможности его детально рассмотреть.

Все, что удалось поймать моему «орлиному» глазу – крохотную искру, отразившаяся от чего-то, расположенного совсем недалеко от поверхности.

Любопытство, как и остальные свойственные человеку качества, тоже начали проявляться. Взяв штурвал в руки, я плавно повел корабль в сторону этого загадочного тела, вопреки всем законам физики расположившегося в центре планетной системы. Я пока решил не включать форсаж, чтобы силовая установка не поломалась прямо во время полета.

Пришлось смириться с максимальной скоростью в 3,6 миллиона километров в час, но сейчас мне не нужно было гнать корабль на полной мощности.

Я смотрел вперед, руки с каждой минутой все увереннее сжимали штурвал. В голове ощущалось небольшое «подвисание», как сказали бы программисты – мысли блуждали, словно дети – в глухом лесу, и собрать их вместе мне не удавалось.