Главная роль

Мне вдруг очень захотелось поспать на кровати и поесть горячую еду. Любую, лишь бы горячую!

По пути я намётанным глазом отмечал висящие на деревьях бананы, апельсины, плоды хлебного дерева, и с удивлением увидел бегающих по лесу диких свиней и кур с петухами! Это мне уже начинает нравится! Если тут правильно организовать продслужбу и камбуз, то можно открывать настоящий ресторан! Долину можно перепахать и засеять чем-нибудь полезным: пшеницей, рисом или тем, что тут само будет расти.

Хэнк шёл всю дорогу молча, а потом вдруг сказал:

– Извините, сэр, только сейчас вспомнил, вы мне, то есть моему правительству, должны двадцать фунтов.

Я решил, что он шутит:

– Да брось ты, Хэнк, какие могут быть счёты между старыми друзьями. Я выручил тебя, ты – меня.

Хэнк, остановился и я впервые увидел, что он может быть серьёзным:

– Вы так ничего не поняли, сэр, – он вздохнул, – сегодня днём я пришёл за вами, чтобы папуасы не добрались до вас раньше меня. Вы должны знать – они людоеды.

– Хэнк, ты что набиваешь себе цену? – Не поверил я ему.

– Зря вы так, сэр, – он изобразил обиду, – и сейчас они приходили за вами. Но я сказал, что вы наш человек и дал вождю двадцать фунтов. Они не поверили мне, но, когда вы одели свою форму, вс? их, и мои тоже, сэр, сомнения исчезли.

Откровенно говоря, это не укладывалось у меня в голове, я думал, что никаких людоедов уже давно нет! Я думал, что они живут в сказках вместе со Змеями Горынычами, Бабками Ёжками, Кикиморами болотными и прочей нечистью.

Но если Хэнк говорит правду, то он здорово меня выручил, можно сказать – спас жизнь. В одиночку противостоять племени людоедов я не смогу. Пару ударов копьём и вс?, меня можно варить, жарить, ну или как там они готовят человечинку.

Деревня

Деревня папуасов произвела на меня хорошее впечатление. Я ожидал увидеть такие же как у Хэнка полуразвалившееся лачуги заваленные кучами мусора, но деревенские домишки хоть и были «лачугами», но выглядели добротно и казались крепкими и опрятными.

Никаких заборов и изгородей, всё открыто и просторно. На улицах было чисто, сами улицы были прямые и широкие, не то что наши арбатские кривоколенные переулки. Не улицы – проспекты!

Деревня состояла примерно из шести-семи десятков разнокалиберных домов и была построена правильным полукругом с площадью по центру, от которой лучами расходились улицы. По другую сторону площади располагались многочисленные навесы с лодками, пляж и небольшая бухточка с причалом.