Главная роль

И его, и, что странно, других папуасов, потому, что вдруг какой папуас встал и обращаясь ко мне сказал:

– Л?х, расскажи нам как ты по океану на двери плыл?

Прямо так и сказал! Слово в слово! Но я почему-то не удивился этому, а стал рассказывать. Само-собой по-русски! Все с интересом слушали меня, переспрашивали и уточняли тоже, естественно, по-русски, где надо смеялись и поддакивали! И я их, и они меня прекрасно понимали!

Я плёл свои сказки, потом слушал чужие, плясал вокруг костра и пел папуасские песни до самого рассвета.

Уже под утро я без сил упал в кусты и заснул безмятежным сном младенца.

*****

Разбудила меня Ма-Фи, она с недовольным видом растормошила меня и попыталась поднять:

– Герр Алекс, как же так можно! – стала беззлобно выговаривать она, – белые господа должны спать в кровати на белой простыне, а не в грязных кустах!

Я приподнялся, чувствую в голове полнейшая ясность, никаких признаков бодуна. Вообще! Только руки-ноги как деревянные и страшно хочется спать.

Сколько я вчера выпил кавы? Не помню. Короче много. И ни в одном глазу! Даже традиционного «сушняка» нет. Я встал на ноги – хромать и идти на несгибающихся ногах будет сложно, но в общем-то всё хорошо! Странный напиток эта кава. Но надо с ней завязывать.

Ма-Фи стала меня отряхивать:

– Вот видите, вы весь испачкались. Разве так можно? Боже, а это что? – Она показала на жирные пятна на тельняшке, – вчера этого не было. Вы что, об неё вытирали руки? О, боже милостивый… – вздохнула она.

Ма-Фи довела меня до гостиницы, поставила посреди комнаты и стала командовать:

– А теперь раздевайтесь, герр Алекс, – с напускной строгостью сказала она, – я постелила нам чистую постель, так что будьте добры, снимайте вашу грязную одежду, и я вас помою.

Уже «нам» постелила? Нам – это мне с ней? Тут одно из двух: или она путается в местоимениях, или моё мнение ей в расчёт уже не берётся. Не рано ли девочка это решила? Даже бывшая жена со мной так не говорила.

Хотя бывшей и голову бы не пришло так ухаживать за мной. Правильно я сделал, что с ней развёлся.

– Вы будете сами раздеваться, герр Алекс, – прервала мои размышления Ма-Фи, – или вам помочь? – Е? голос стал ласковым, так говорят, когда хотят успокоить непослушных детей.

Я снял тельняшку и остановился в нерешительности. Ма-Фи поджала губки, красноречиво перевела взгляд вниз и приподняв брови показала ладошкой на трусы.