Шорох

В том, что ему это удастся после всех испытаний, выпавших на него сегодня, Генти нисколько не сомневался. Однако, не успев сделать и нескольких гребков, рыбак почувствовал, как какая-то сила поднимает его над водой и с ошеломительной скоростью увлекает куда-то ввысь. Через мгновение ощущение движения исчезло, сменившись на чувство спокойствия и радости.

* * *

– …Множественные переломы позвоночника, разрывы внутренних органов, не говоря уже о том, что хирургам пришлось практически заново его сшивать… Удивительно, как еще жив остался?! Просто феномен какой-то!

– Не повезло коллеге…

– …Что уж говорить – какая незавидная участь! Прожить остатки своей жизни полностью обездвиженным, являя собой фактически растение…

– …Ну, на все воля божья! В нашей клинике, да с такой страховкой, доктору Ньюману будет хорошо, лучше, чем где-либо.

– Да, коллега. Похоже, что он приходит в сознание, пойдемте, профессор, не будем ему мешать.

Грета, оставляем вам вашего подопечного, вы знаете, что делать.

– Да, господин Клаус, спасибо, господин Клаус, – крепко сбитая, среднего возраста, сестра милосердия в легком поклоне дождалась, когда директор клиники и лечащий врач выйдут из палаты и повернулась к больному.

Доктор Ньюман с закрытыми глазами и багровыми синяками на бледном лице обездвиженной куклой, словно манекен, лежал на белоснежных простынях в кровати отдельной VIP палаты.

Медсестра бережно поправила его голову на большой подушке таким образом, что больной оказался в полулежачем положении – так ему будет удобнее приходить в себя. Грета это знала по многолетней работе в этой элитной частной немецкой клинике, спрятавшейся в густых лесах предгорьев Альп. Мельком взглянув на дисплей прикроватного кардиомонитора, медсестра точно определила миг пробуждения своего подопечного и терпеливо дожидалась, что он с минуты на минуту откроет глаза.

На самом же деле Ньюман пришел в себя раньше и слышал разговор двух уважаемых докторов, но так как хотел знать правду, то не торопился раскрывать свое истинное положение. Услышанное настолько ужаснуло бывшего трансплантолога, что его сознание снова милосердно, чуть было, не отключилось.