Сердце маски 2

Только белые зубы сверкали ярче речного жемчуга, да белки глаз вторили им хулиганским светом.

– Здоровья и процветания вашему кузнечному делу! – воскликнул я, подходя ближе.

– О! Странный монах! – расплылся в улыбке Дзинь. – Пришел забирать своё барахло?

Или это был Дзянь? Не могу точно сказать – всегда их путаю.

– Как мой древний и бесценный меч? Он готов? – с поклоном спросил я.

– Да, забирай свой мусор. Ох, и пришлось же нам с ним повозиться – легче выковать новый меч. Я думаю, что наш труд достоин ещё трех золотых монет, – сказал Дзянь.

Или это был Дзинь?

– Бог Кодла добавит, братья, – смиренно ответил я. – И где же мой драгоценный меч, который надо было чуть-чуть почистить наждачной бумагой?

– Чуть-чуть? – вскинулся Дзянь… или Дзинь. – Да мы всю ночь на него угрохали! Надо бы добавить за работу…

– Торг тут неуместен, братья, – тут же прервал его я. – Мы договаривались на заплаченную сумму, так что будьте добры отдать мой меч. Вы же не будете грабить нищего монаха?

Дзинь и Дзянь переглянулись и дружно расхохотались.

– Конечно же не будем. Пойдем, нищий монах с золотыми монетами, мы отдадим тебе меч.

Внутри кузницы было дымно и пахло металлической стружкой. Один из братьев, я даже не буду пытаться угадать его имя, вытащил из-под стола длинный предмет, завернутый в рваную ткань. Когда же он развернул тряпьё, то в скудном свете запыленных ламп передо мной возник ничем не примечательный меч-цзянь.

Серое навершие тускло поблескивало, черная рукоять обернута воловьей кожей, прямой обоюдоострый клинок длиной около метра красовался чистой сталью, без единого пятнышка ржавчины.

Обычное скромное оружие нищего монаха. А что? Должны же мы защищаться? Хотя бы от тех же воришек на рынке.

Я взял меч и почувствовал, как холодная волна прошла от стали в ладонях к позвоночнику. Меч словно поздоровался с хозяином. Даже мурашки побежали по коже.

– За кузницей есть небольшой зал, где мы подбираем балансировку и пробуем остроту оружия.

Я поклонился кузнецам и прошел в комнату за кузней. Залом комнату можно было назвать с большой натяжкой. Тут хранился различный железный хлам, сваленный как попало и где попало. Но всё-таки было расстояние, где можно взмахнуть мечом, а посреди пола торчали несколько бамбуковых шестов.