Сердце маски 2

– Эх, как же тебе сегодня везет, – сказал я и отдал свою кирку Глу Пышу.

– А ты чем собираешься работать? – с подозрением спросил монах.

– Тем, что ты так хотел увидеть, – загадочно произнес я и вытащил из-за плеча Меч Тысячи Воплощений.

– Ты меч свой отремонтировал? Красивый, – улыбнулся Глу Пыш.

– Это не меч, а кирка! – сказал я.

Глаза Глу Пыша расширились, когда Меч Тысячи Воплощений окутала золотистая дымка и он начал менять форму. Передняя часть расширилась, удлинилась в разные стороны и заострилась на концах.

Рукоять приняла вид деревянной. Через несколько секунд в моих руках оказалась обычная кирка. Да, новая, словно недавно от кузнеца, но совершенно обычная.

– Да это же… – задохнулся Глу Пыш.

– Меч Тысячи Воплощений, – с удовольствием ответил я, наблюдая за восторженно блестящими глазами друга. – Вот, а ты ещё смеялся над тем мечом-цзянь, который я подобрал.

– Брат Ни, тебе несказанно повезло, – покачал головой друг. – Я преклоняюсь перед твоей удачей.

Сможешь подарить хотя бы кусочек – тогда я запросто могу банкротить игровые дома.

– Нет, брат Глу Пыш, азартные игры – это зло! – наставительным тоном произнес я. – Давай-ка приступать к работе. А то я вижу, что в нашу сторону направляется один из монахов монастыря. Рановато что-то, я думал, что они появятся ближе к вечеру. Если что, то разговор буду вести я, ты только поддакивай и ожидай появления сюрприза.

Глу Пыш кивнул, взглянул через плечо и ударил по камню. Вторая кирка оказалась крепче первой.

Она отколола кусок и даже не ранила монаха. Я тоже принялся неспешно постукивать, с другого края начатой лестницы.

Одноглазый монах Под Лизь неспешно приближался к нам, поглядывая на гору в надежде, что она обрушит на наши головы камнепад. Гора не обратила совершенно никакого внимания на такую мелкую одноглазую козявку, какой был Под Лизь.

– Брат Глу, если мы успеем до вечера дойти во-о-он до той елочки, то можем считать, что день удался! – нарочито громко произнес я, показывая на ель в двадцати шагах от нас.

Понятно, что до той ели мы не дойдем и за месяц, но надо было разжечь любопытство одноглазого монаха. И мои слова вполне справились с этой ролью. Единственный глаз Под Лизя разгорелся, как сигнал запрещающего светофора. Мы старательно делали вид, что не замечаем его.

– Здравствуйте, братья! – послышался голос Под Лизя. – Вы работаете?

– Ой, это Под Лизь… Слышишь, брат Глу Пыш, это Под Лизь.