Рим. Распятие

Пригнувшись над столом и трижды пристукнув по нему кулаками, глубоко вдохнув, раскрасневшийся от досады, император взрыкнул:

–О, боги! Ну, до чего же с вами скучно! Ну, вы только представьте себе!, человек умирает!, потом оживает!, и общается с теми, кто знал его до этого события! Нет! Мне непременно надо это увидеть самому! Вы только задумайтесь на мгновение, сколько всего интересного он может рассказать!

Стоящая, на правах близкой родственницы, за спиной Нерона, Октавия посмотрела на него одобрительно-снисходительным взглядом суки наблюдающей как её щенки, играясь, терзают полумёртвую добычу.

Выпрямившийся во весь рост император потянулся вверх, крякнув и хрустнув суставами. Повернувшись лицом к весталке и помолчав, холодно бросил через плечо:

–Я сейчас. Ненадолго. Нам надо обсудить этот вопрос наедине.

И обхватив за талию прильнувшую к нему женщину, увлёк её в ближайшую отгороженную тяжёлой пурпурной шторой комнату.

За взметнувшейся, упавшей и ещё колыхающейся занавесью послышались треск разрываемой ткани и хрипение сошедшихся в любовной схватке ягуаров.

§. 2

Переглянувшиеся между собой авгур и понтифик отошли к стене и присели на скамью из белого мрамора.

–Минут десять-пятнадцать хоть ноги отдохнут, – вполголоса пробормотал ни к кому не обращаясь понтифик.

–Да ну нет. Тиберий чего-то прям сильно возбудился, раньше чем через полчаса не выйдет, – равнодушно возразил авгур.

–Ну и хорошо, – вздохнув согласился понтифик.

–А-ва-ва-ва-ва, – бочком подковылял к ним раввин.

–Чего ты там? Чего тебя лихоманка колотит, как будто и впрямь своего никогда и никем невидимого бога вдруг узрел? Да ты присядь уже и отдышись, Шлёма, а то и в самом деле неровён час обосрёшься прямо здесь, – тихо пробубнил говорливый понтифик. Притулившийся рядом со "спецами" иудей, краем головного покрывала вытер пот и, прислушавшись к доносящимся из комнаты яростным постанываниям, просипел еле слышно:

–Как же так-то? Она ведь мало того, что главная жрица женского целомудрия, но и ещё и сестра его матери!

Понтифик негромко захихикал в ответ:

–А что в этом такого удивительного? А разве элита твоего народа ведёт себя по-другому? Что ваша власть не придерживается принципа "Quod licet Iovis, non licet taurus"(лат.