Рим. Распятие

Неспешно подошедшая к ней Мать приобняв, ласково погладила тёплыми руками заледеневшую Полину:

–Ну и что случилось? Кто обидел мою девочку?

Топнувшая от досады ногой, разрыдавшаяся как ребёнок молодая женщина вскричала:

–Матушка! Этот негодяй! Да как он посмел!

Сочувственно заохавшая Мария, прижав к своему животу голову обессиленно опустившейся на скамью Полины, промурлыкала:

–И верно. Как он только посмел? Негодяй, мерзавец, хулиган эдакий. Семь лет назад смотрел на тебя как на пустое место, когда по делам в доме твоего отца бывал.

А сейчас надо же, посмотрите на него! Ишь, чего удумал! Не фиг! Правильно! Пусть идёт – откуда пришёл! Или вообще на родину свою пусть возвращается. А там может, встретит другую. Такую, которая его раньше не знала, которая поверит, что он не мерзавец. И полюбит его. И своей Любовью растопит его заледеневшее отвергнутое тобой Сердце. И детей ему родит…

Вырвавшаяся из обволокивающе-успокаивающих её объятий Матери, переставшая реветь Полина отрицательно замотала головой:

–Нееет…, нет, нет, нет.

Ласково рассмеявшаяся Марфа всплеснула руками:

–Полюшка! Что значит "нет"? А как по-другому? Вот он сейчас уйдет раз и навсегда, после твоего такого решительного отказа. И всё. Где его потом искать? Мир большой. Возможно, что больше никогда с ним и не увидишься.

Приоткрыв в недоумённом изумлении рот молодая красавица посмотрела на грустно улыбающуюся восприемницу.

Потом на согласно кивающую Мать и взметнувшись выскочила во двор. Стоящий у ворот спиной к дому Александр, пригнувшийся, как придавленный свалившимися на его плечи ледяными глыбами повернул голову на скрип входной двери.

–Марк, – тихо пискнула "обиженная девочка", мужчина глубоко вздохнул и решительно взялся за ручку ворот.

–САША!!! – гейзером взметнулся в небо крик отчаяния. Обернувшийся к Предначертанной Небом, Первый Епископ Рима, как высокое крепкое дерево зашатался, принимая впрыгнувшую в его объятия Жену.

–Ну вот! И молодцы! Да благословит вас Господь, детки мои! – промолвила Мария обнимая прижавшуюся к ней, всхлипывающую от радости Марфу, – а нам, доченька, пора собираться в дорогу.

Посмотрев на стиснувших друг друга в объятиях, не могущих друг на друга надышаться, прирастающих друг к другу, качающихся в свадебном танце новобрачных:

–Здесь пока пусть молодые поживут, а мы в Дамаск.