Выше неба

Приятного дня!

* * *

– И когда я успею столько подвигов совершить? – поинтересовался Олег, когда они шли обратно, держась за руки. Одежда и впрямь вся промокла насквозь, надо быстрее добраться до душа.

– Я сегодня добрая, можешь больше пока не совершать, – разрешила Алёна. – Все долги списаны. Ты мне сегодня очень помог.

– Это как? – удивился Олег.

– Потому что шёл рядом и не сдавался. Я только потому и держалась, наверное, – не смогла бы при тебе всё бросить. Всё, я побежала, не могу уже без душа.

Встречаемся у столовой!

Проходя мимо столовой, Олег заметил боковым зрением Ворошилова-младшего и тренера Велижанина – что-то шли и обсуждали. И смотри-ка, на лице сына важного чиновника не было ни скуки, ни спеси. Может, действительно сумел включить мозги?

* * *

– Уже видели! – Антон и Виктория встретили Алёну и Олега на выходе из столовой. – Мощно жжёте, прямо напалмом! Оля и Артур от вас на два сантиметра отстают. Можете и нас поздравить, – добавил Антон, понизив голос.

 – А лучше давайте вечером это дело хором отметим. Чем-нибудь приятным. Идёт? – и дал пять Олегу.

– Идёт! – согласился Олег. – Раз ты хотел учить эристику, то возьми с собой блокнот. Ну или как тебе удобнее записи делать.

– Учить что? – удивился Антон.

– Эристику. Искусство спорить и одерживать победы в полемике.

– А-а-а! – просиял Антон. – Не думал, что его так затейливо зовут. Принято, будет блокнот. Увидимся!

* * *

Олег чуть не забыл про монитор: вернее, подумал, что забыл, и вместе с Алёной прогулялся до входа в свой жилой корпус – проверить.

Пока Олег ходил и выяснял, что заняло не более двух минут, Алёна пережила необычное обострение всех чувств. На этот раз обострилось всё сразу, но – как странно – выборочно. Осталось только приятное и красивое.

Алёна видела парящего высоко над головой коршуна – сумела различить каждое пёрышко на внутренней стороне крыльев, хвоста и живота птицы. Посмотрела в сторону монумента Ленина и увидела тот героический профиль, который хотел придать вождю скульптор, не замечая уродливых раковин там, где краска отшелушилась, и десятилетия непогоды понемногу изъязвили литую бронзу.

Не замечала она и зелёных потёков и наростов патины, что так походили на пятна плесени – когда Алёна впервые увидела монумент.

Алёна слышала пение птиц, оно заглушало собой все прочие звуки. А аромат цветов безоговорочно перекрыл все прочие, подчас не самые приятные запахи спортивного лагеря.