Не откапывай ведьм!

Толком не протрезвевший, мучаемый головной болью и сушняком, Бондарь бросился ловить такси, и, хотя понимал, что уже можно не спешить, бежал домой, как уходящий от погони Буратино. То, что случилось дальше мы, и баба Вера уже знаем. Желая, чтобы завтра никогда не наступило, Бондарь улегся на диван, и провалился в черный Космос, по которому хороводом летели звезды.

6

Завтра все же наступило. Сначала, обезумевший от жажды Бондарь пил воду. Пил, как конь, окунув лицо в ведро, долго и жадно, но не напивался, а лишь растравлял себя.

Он топнул с досады ногой, вышел из оцепенения сна, и сразу же ему сделалось тошно. Вчерашний день вспомнился четко, со всеми подробностями, включая последнюю Ларисину угрозу.

Качаясь от слабости, Мишка поднялся и прислушался. В квартире было тихо. Бондарь подкрался к спальне, осторожно заглянул, ожидая увидеть Ларису еще спящей, но никого не обнаружил кроме раскинувшегося на покрывале в солнечном пятне Артура.

Ободренный отсутствием жены, Бондарь попил на кухне водички, и зашел в ванну, где в ужасе застыл перед зеркалом.

Щеки, нос и частично лоб покрывали глубокие царапины, а под левым глазом наливался аккуратный синяк.

– Как на медведя ходил, – усмехнулся Бондарь. Оттянув вспухшую нижнюю губу, он увидел, что та рассечена изнутри и хранит следы зубов. Выявились и другие травмы, шишка на затылке, ссадина на локте и еще один синяк на ляжке.

«Славно вчера ведьма позабавилась», – подумал Мишка, и от мысли, что это еще не конец, захотелось куда-нибудь смыться.

Но куда?

На кухонном столе обнаружилась лаконичная записка: «Буду к обеду. Не вздумай, хронь, уйти из дома».

Значит, до экзекуции еще время есть. Мишка закрыл глаза, и минуты две сидел тихо, не шевелясь, почему-то ожидая, что сейчас раздастся телефонный звонок, и неизвестный, сочувствующий голос сообщит о только что погибшей под колесами грузовика женщине. Как тогда, с Элеонорой Владимировной.... Но нет, грузовики не волшебные феи, чтобы постоянно решать проблемы!

Телефон зазвонил, и Бондарь от неожиданности чуть не упал с табурета.

– Слушаю! – выдохнул он в трубку.

– Алле! – ответил неизвестный, но отнюдь не сочувствующий, а самоуверенный, даже противно самоуверенный женский голос. – Ларису Викторовну можно?

– Нет ее, – сказал Бондарь, и испытал удовольствие от этой фразы.

– Это беспокоит Алла Николаевна Звездинская, – торопливо, чтобы предупредить разрыв линии, продолжил голос.