Не откапывай ведьм!

– Лора, как ты не поймешь, я не мог не остаться! Я, – нагло врал Бондарь уже в квадратной степени, – Главная кандидатура в первые замы! Это же второе место…

– А я?!! – взвизгнула Лариса и вцепилась Бондарю в волосы. – Я у тебя на каком месте?

Мощным рывком она повалила мужа на пол и уселась сверху.

– На первом, любимая! – бился Мишка под тяжестью жены.

– Ждала тебя, не спала, а твой телефон недоступен! – не внемля оправданиям, хрипела Лариса, сдирая Бондарю кожу со щек, стараясь запустить пальцы под его подбородок.

 – Жизнь моя, как в тюрьме, а мы тут, видите ли, гусарим по ночам со своими сучками офисными, рожу начальству услужливо кажем! У-уу, сволочь!

Лариса выпустила когти посильнее, и так вспахала Бондарю шею, что тот взвыл, рванулся и ящерицей выскользнул все-таки из-под жены. Лариса его не преследовала. Она устала. Тяжко подняла свое тело, ушла на кухню пить новую порцию сердечных капель.

– Иди спать в зал, – на этот раз умирающим, полным драматизма голосом, заговорила она в промежутках между глотками.

 – А завтра мы поговорим обо всем и очень подробно. И лучше тебе сразу откусить себе язык, если опять наврал, потому что я тогда его у тебя собственноручно вырву.

2

Когда Бондарь вспоминал предысторию своей женитьбы, он корчился от стыда и злости, как подожженная фотография. Началось все с того момента, когда Лариса и ее мама-жаба Элеонора Владимировна разыскали Мишку в общежитии, и почти с порога, сахарно улыбаясь, заговорили о свадьбе.

Тон у них при этом был такой, точно этот вопрос уже давно решен и одобрен всеми, включая Бондаря. Мишка сделал тогда изумленные глаза, и, воспринимая все больше, как дурной розыгрыш, попросил визитеров удалиться. В ответ Лариса с Элеонорой Владимировной немедленно устроили ему на весь этаж перекрестный лай, обвиняя в совращении.

Да, лучшим вариантом в тот момент было сразу убить обеих, или, спасаясь, выброситься из окна самому. Вместо этого Бондарь начал оправдываться, мысленно проклиная чертову вечеринку, на которой Лариса выскочила на него, стремительно, как носорог из высокой травы и взяла врасплох.

И как только он начал оправдываться то тут же вляпался по полной.

Попытки воззвать к голосу разума успехом не увенчались, потому что вопил он в пустыне двум стервятникам, алчущим его плоти. Элеонора Владимировна загибала перед носом Бондаря короткие толстые пальцы и перечисляла ужасные кары за «обесчещенную» дочь.