Не откапывай ведьм!

Потом, чтобы было на кого изливать свою нерастраченную в Турции нежность, она завела роскошного персидского кота с вогнутой, насупленной мордой, назвала его Артуром, отрезала яички и откормила до состояния, когда позвоночник не прощупывается.

Кастрированный мерзавец, несмотря на утрату, чувствовал себя прекрасно. Начесанный до шарообразного состояния, он часами валялся в спальне на подушках, жрал деликатесы и таращился в окно на птичек. Он быстро сообразил, что Бондарь в доме что-то вроде открывалки для консервов, и выказывал ему соответствующее уважение.

Так они и жили, до прекрасного утра, которое и положило начало всей цепочки событий. Бондарь проснулся в это утро бодрый, с ясной, легкой головой и предчувствием чего-то необычного. Откинул одеяло, посмотрел на лежащую рядом Ларису, и решил, что хватит. Сегодня он получает на работе отпускные и устраивает себе настоящий отдых! С друзьями, с рыбалкой, с пивом, в конце концов! Погрозив кулаком Артуру, который опасливо выглядывал из коридора, не в силах не реагировать на звук ножа по столу, Мишка быстро позавтракал, и ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить Ларису, давно вошедшую во вкус спать до полудня.

5

Спустя два часа с отпускными в кармане, походкой богатого бездельника, Бондарь покинул контору, объявив сослуживцам, что нынче же уезжает отдыхать на озера, и, наслаждаясь ясным, еще не душным утром, направился к ближайшему летнему кафе.

Сигарета и кружка холодного, свежего пива под гвалт воробьев и подвывание отходящих от остановки троллейбусов, придали мыслям плавную текучесть. Жмурясь от удовольствия. Мишка подставлял лицо теплым лучам Солнца, и оно играло на закрытых веках оранжевым огнем.

«Даже осел временами упирается, выказывая презрение к побоям», – думал Бондарь. «Сколько не вези, ничего в жизни не меняется. Всегда рядом визгливая тварь, вечно недовольная твоим трудом, и равнодушная к твоему усердию».

– Но я же не осел! – с досадой сказал Мишка вслух, и открыл глаза. Перед ним, ухмыляясь, стоял осветитель Эдик и согласно кивал.

– Не осел. Но вот наглец порядочный. Как ушел от нас, так ни слуху, ни духу.

– Это было похоже на перст судьбы. Выпитая кружка пива в день зарплаты не являлась преступлением. Вторая кружка уже означала проступок, но не караемый строго.