Тим Сваргин. Заколдованное путешествие

Взмахнув крыльями, она перескочила на стол, а потом – на спинку кровати. И тут Тим заметил, что к ее лапкам привязаны маленькие мешочки. Он нагнулся, чтобы лучше рассмотреть их, но голубка, вспорхнула под потолок и принялась кружить вокруг люстры.

– Ну, погоди у меня! – Тим выскочил из комнаты и, через мгновение вернувшись с рыболовной сетью, чуть не сбил с ног… Василису.

Совершенно обалдев, он так и остался стоять посреди комнаты с сетью в руках.

– Ты кого собрался ловить? Не меня ли? – спросила тетка.

– Нет, – Тим не мог понять, что происходит.

– Точно видел? – хитро прищурилась Василиса.

– Да… то есть… Здесь опять птица… и я хотел…, – он огляделся в поисках голубки, поднял взгляд на люстру, но той нигде не было.

Василиса только покачала головой.

– Какой ты у меня еще мальчишка. Все бы тебе кого-нибудь ловить. Ни на минуту нельзя оставить одного. Только выбралась в магазин, – она потрясла руками, в которых держала два больших бумажных пакета.

Тим сунул сетку под мышку и перехватил у Василисы покупки.

– Неси на кухню. Это для сегодняшних ночных гостей.

– Опять? – возмутился Тим. – Не слишком ли много их в последнее время? Я, конечно, слышал, что в Москве бурная ночная жизнь, но с тех пор, как мы переехали, у меня только одно желание – хорошенько выспаться.

– Как раз этого я тебе не обещаю. По крайней мере, сегодня. Но ты не переживай. Вчера все закончилось хорошо, а сегодня все будет отлично.

– Ладушки у бабушки, – угрюмо ответил Тим. – Снова кто-нибудь прилетит?

– Очень может быть, но на этот раз к нам пожалует птица покрупнее, – лоб тетки нахмурился. – Сегодняшней ночью все будет намного серьезнее.

Они прошли на кухню. Тим поставил пакеты, и Василиса принялась выкладывать их содержимое. Каждый раз, доставая очередной сверток или узелок, она называла его содержимое, сверяя со своим списком.

– Тимьян, пакет полыни, вода, ножи, лапка кролика… Что тут еще? Ага…

Тим не сводил глаз с растущей перед ним горы странных и порой не очень приятных предметов. Посреди стола возник большущий медный котел, с выбитыми на его боках необычными символами – рунами. За котлом последовали перевязанные бечевкой мешочки, от каждого из которых исходил свой собственный запах. Одни из них пахли мятой или лавандой, другие издавали нестерпимое зловоние.